Чтение онлайн

— Ну и хорошо, — сказал Аллейн. — Это прекрасная линия расследования. Придется и ее отработать.

— Что такое? — возопил Найджел. — О чем вы говорите?

Он несколько минут впивался глазами в отчет, потом спросил:

— Вы про этих двух слуг, Диндилдон и Хихикса?

— Вы внимательно прочитали отчет, Батгейт?

— Конечно. Я знаю, что вы хотите сказать. Юный Майкл говорит, что Вутервуд завопил своей жене после того, как Хихикс спустился вниз. Допустим, он спустился для отвода глаз. Что, если Хихикс потом поднялся наверх и сделал это черное дело?

— Проходя мимо Диндилдон по дороге наверх и скорее всего рискуя нарваться на леди Чарльз? Помните, что леди Чарльз вышла из номера двадцать шесть и перешла в номер двадцать пять, в гостиную.

— Тогда, кем бы убийца ни был, он рисковал встретиться с ней.

— Убийца, — отозвался Аллейн, — рисковал очень многим, но не этим.

— Господи, Аллейн, да что же вы хотите этим сказать?

— Я же говорил, что вам лучше держаться в стороне. Я не могу полностью обсуждать с вами это дело. Это было бы несправедливо по отношению к нам всем. Если мы обнаружим, что дело уводит нас от Миногов, вы немедленно помчитесь к ним и все им выложите. Если дело приведет нас к одному из них, то что тогда? Ваше положение станет невыносимым. Лучше держитесь в сторонке.

— Нет, — ответил Найджел. — Нет и нет. Я останусь с вами. А что такое насчет того, что Диндилдон лгунья?

— Она, должен отметить, единственная в этой толпе, о ком я с уверенностью могу сказать, что она не убила лорда Вутервуда. Это было бы физически невозможно.

— Тогда, — заявил Найджел, — у меня только один ответ на этот вопрос. Это вдовствующая маркиза. Больше некому. Возможно, у нее мания убийства. Наверное, она взяла тесак, когда Имоджин пошла в столовую попросить одного из близнецов спустить лифт.

— К тому времени тесака там уже не было. По словам Майкла.

— Ну, если он не ошибается, она могла взять его раньше и сделала свое черное дело, пока все думали, что она в туалете.

— Да, — улыбнулся Аллейн, — вполне крепкая гипотеза. Но посмотрите, что говорит Роберта Грей.

— К черту вашу Роберту Грей. А что там с Робертой Грей?

— Если вы хотите увидеть дело как единое целое, — сказал Аллейн, — запишите себе его в виде таблицы. Возьмите за основу передвижения лорда Вутервуда с того момента, как он вышел из гостиной, и до тех пор, пока лифт не вернулся со своим страшным грузом. Потом возьмите все показания и соотнесите передвижения остальных с его передвижениями. Вы обнаружите, что после того как Вутервуд второй раз позвал свою жену, лестничная площадка была пуста до того момента, когда леди Чарльз перешла в квартиру двадцать шесть, в гостиную. В течение этого времени, судя по показаниям, лорд Чарльз и его трое старших сыновей были в гостиной. Леди Чарльз и ее дочери — в ее спальне. Леди Вутервуд и леди Катерин Лоуб — в двух туалетах. Хихикс спускался вниз, Диндилдон следовала за ним, Баскетт был в гостиной слуг, Роберта Грей — в столовой, Майкл в квартире двадцать шесть, а Нянюшка находилась в своей спальне. Остальные слуги и бэйлиф были на кухне, и в течение того же промежутка времени леди Катерин Лоуб спустилась вниз, на улицу.

— Это и есть тот самый ключевой момент?

— Маловероятно, чтобы лорд Вутервуд звал жену обычным своим голосом — а именно это и утверждают все остальные — уже после того, как ему всадили в глаз тесак.

— Леди Катерин сказала мне, что она выскользнула после того, как леди Чарльз перешла в другую квартиру по лестничной площадке. Это означает, что сама леди Катерин была в этот момент на площадке и шла к лестнице. Она посмотрела в сторону лифта, но никого там не увидела. Если кто-то сидит в лифте, его не видно через закрытые двери. Вутервуд в это время был в лифте, но его убийцы — если только он не сидел там вместе с ним — в тот момент в лифте не было. Конечно его не было и на лестничной площадке. А секундой позже Стивен Миног вышел, чтобы спустить лифт.

Найджел ткнул пальцем в копию отчета.

— А когда Стивен вышел на площадку, там была его тетя — совсем одна.

— Так он утверждает в своих показаниях, — сказал Аллейн ровным голосом.

— У вас есть какие-нибудь основания сомневаться в его показаниях?

— Пока что никаких.

— Очень хорошо. Следовательно, она была на площадке одна.

— Как я понял, ваша версия заключается в том, что она к тому времени уже успела сделать свое дело, так почему в таком случае она осталась на площадке?

— Я только хотел заметить, что возможность убийства у нее была.

— Правильно.

Воцарилось недолгое молчание.

— Аллейн, — попросил наконец Найджел, — пожалуйста, скажите мне. Вы думаете, что это сделала она?

— Ну вот, о чем я вам и говорил, — устало сказал Аллейн. — Оставайтесь-ка просто репортером, мой мальчик. Идите себе и напишите передовицу, да принесите мне ее посмотреть, прежде чем отдадите в вечерний выпуск вашего бульварного листка. Пошли. Мы — к нашим несчастным женам, Фокс — на свою безгрешную койку.

Они распростились на набережной. Найджел подозвал такси. Фокс, склонив голову набок — одна рука придерживает котелок, плащ колотится по ножищам, — храбро двинулся против ветра к себе домой. Аллейн пересек набережную и облокотился на парапет, глядя на черные тени Вестминстерского пирса. Река билась о мокрые камни, и Аллейн ощутил на губах брызги. Он стоял там так долго, что постовой полицейский начал присматриваться к нему и в конце концов подошел и посветил ему в лицо фонариком.

— Все в порядке, — сказал Аллейн. — Я еще не устал от жизни.

— Простите меня, сэр, пожалуйста. Вы же мистер Аллейн? Я вас сперва не узнал. Ночь-то какая темная.

— Жуткий ветер, — согласился Аллейн. — А мы в самом худшем месте.

— Да, сэр, верно.

— Противная работа — ночное дежурство, а?

— Занудная, сэр. Обычно делать нечего: ходишь себе да думаешь о всяком.

— Я знаю.

Польщенный доверительным разговором, констебль сказал:

— Да, сэр. Я всегда начеку: а вдруг на моем участке какой-нибудь парень или бабенка, не приведи бог, так же вот ходят и решают, проделать им головой в речке дырку или нет. И обычно решаются между двумя и четырьмя утра, если уж решаются. И речные патрули говорят то же самое.

— Да, — подтвердил Аллейн. — И доктора и сестры в больницах тоже считают, что в это время умирает больше всего людей. Это час упадка жизненных сил.

Инспектор не уходил, и констебль решил продолжить беседу.

— Вы когда-нибудь читали пьесу «Макбет», сэр? — спросил он.

— Да, читал, — признался Аллейн, посмотрев на констебля.

— Я только не уверен, это вы ту книжку читали или нет. Ту, про которую я говорю, написал Шекспир.

— Думаю, что мы говорим об одном и том же.