Чтение онлайн

— Это в каком же смысле? Гомиком стал? Голубым?

— Нет, Каша, нет… Хуже. Он стал бабой. У него выросли груди, отросли длинные волосы. Ну а все, что мешало… Отвалилось. Само по себе. Стало усыхать, чернеть, как перетянутая ниткой бородавка… И отвалилось. Как-то снял вечером штаны, а оно на пол и вывалилось. Сухонькое, маленькое такое, черненькое… Как корешок.

— А на этом месте? — спросил побледневший Пыёлдин.

— Ну… — Цернциц помялся, не зная, как объяснить происшедшее. — Разверзлось… И заросло шерстью… На анализы его водили, на экспертизы всякие… Пытались как-то остановить процесс… Ничего не помогло. А когда шерсть пошла, ее, конечно, тоже исследовали… Оказалась женской.

— И со мной может такое произойти? — Руки Пыёлдина вздрагивали, и в такт этой дрожи колебался ствол автомата, который тоже, казалось, начал нервничать.

— Не должно, — без уверенности сказал Цернциц. — Я так думаю, Каша… Не должно.

— Но и не исключено?

— Кто может сказать… Говорю же — непредсказуемо.

— А этот твой… Помощничек… Когда бабой стал, процесс остановился? Или он продолжает и дальше во что-то там превращаться?

— Нет, на этом все прекратилось. Уж замуж вышла, беременная ходит. Мальчика ждет… Хочу, говорит, мальчика.

— И никого не узнает? — пробормотал Пыёлдин в полном смятении.

— Не всех… Далеко не всех. Ну, ладно, Каша, пошли дальше. — И Цернциц, не оглядываясь на потрясенного Пыёлдина, подошел еще к одному неприметному шкафчику. Оказалось, что и это вовсе не шкафчик, а еще один проход, который вел куда-то в темноту. Цернциц вошел внутрь, и тут же проход осветился. Пыёлдин осторожно двинулся следом, стараясь ни к чему не прикасаться, убедившись уже в том, что здесь лишних кнопок нет, что каждая таит в себе если и не смертельную опасность, то уж очень крутую неожиданность.

Коридорчик оказался совсем небольшой, и уже через несколько шагов оба оказались в слабо освещенной комнате, одна из стен которой представляла собой стальную плиту, густо утыканную всевозможными колесиками, рычажками, дисками с цифровыми дырочками. Лампочки, рассыпанные по бронированной стене, то вспыхивали одновременно, то затевали перемаргивание, то вдруг все сразу гасли, и от этого становилось как-то жутковато.

— Чего это они? — спросил Пыёлдин, показав на бегающие по стене огоньки.

— Определяют степень опасности.

— Ни фига себе, — в который раз повторил Пыёлдин. — И долго они так будут перемигиваться?

— Уже закончили… Меня узнали и успокоились.

— И меня узнали?

— Они поняли, что ты со мной.

Цернциц с интересом оглядывался по сторонам, видимо, и ему не часто приходилось бывать здесь. Проходя мимо стальной стены, он любовно касался рычажков и колесиков, касался вспыхивающих под его ладонью лампочек.

— Стой! — вдруг услышал он неожиданный вскрик Пыёлдина. Оказывается, тот, увидев, как за его спиной медленно и неотвратимо закрывается массивная дверь, бросился к ней, пытаясь остановить, но дверь слилась со стеной так плотно, что остался лишь еле заметный шов. — Где мы? — нервно спросил Пыёлдин, шаря глазами по стенам.

— Это сейф, Каша.

— А где деньги?

— За этой вот стеной, — Цернциц ласково похлопал ладонью по стальной плите.

— А ключ…

— Я уже говорил… Ключа нет. Вернее, он есть, но это совершенно не то, что ты представляешь. Мой голос и есть ключ к сейфу.

Цернциц медленно, будто в нерешительности, подошел к стене, повернул маленький рычажок, и тут же на стальной поверхности стены вспыхнули несколько красных лампочек. Окинув их быстрым взглядом, Цернциц удовлетворенно кивнул, как бы утомившись от чего-то непосильного, уперся руками в стену и замер, опустив голову.

— Ты чего? — обеспокоенно спросил Пыёлдин. — Поплохело?

— Помолчи!

И вдруг из стальных глубин раздался странный звук. Побледневший Пыёлдин, испугавшись непонятно чего, отшатнулся к противоположной стене и только там, уперевшись спиной в холодную поверхность, догадался — это был глубокий, словно долго сдерживаемый вздох. В нем ощущались бесконечная мощь и бесконечное превосходство. И еще была еле превозмогаемая усталость. Вздыхал не человек, да и животное, каким бы громадным оно ни было, так вздохнуть не могло.

— Слушаю тебя, — произнес голос, от которого у Пыёлдина изморозью пошла спина. Звук голоса шел не из динамиков, это не была магнитофонная запись, слова явно рождались прямо сейчас, в эти мгновения.

— Это я, — сказал Цернциц, не поднимая головы.

— Узнал, — раздался не то вздох, не то стон. — Ты не один?

— Это друг.

— Кто он? — Голос звучал почти без выражения, но какие-то чувства в нем все-таки ощущались, интонации были вопросительные. В то же время говоривший явно сознавал, что имеет дело с существом ниже его по возможностям.

— Я же сказал — мой друг.

— Ты врешь. У вас другие отношения.

— Не вру.

— Почему он с оружием?

— Так надо.

— Он появился здесь недавно.

— Мы с ним знакомы двадцать лет, — сказал Цернциц, все еще стоя у стены с опущенной головой.

— Правильно… Не врешь.

— Открой, пожалуйста.

— Ты ему доверяешь?

— Да.

— Ему нельзя доверять. Он не отвечает за свои поступки.

— Я сам отвечаю за его поступки. Открой, Сезам… Прошу тебя. Я знаю, что делаю.

— Хорошо. Я предупредил.

— Спасибо. Благодарю тебя.

— Я предупредил, — повторил голос с сожалением, видимо, не хотелось ему открывать сейф, что-то насторожило Сезама в Пыёлдине.

В глубинах сейфа началось какое-то скрытое движение. Пыёлдин не понял, что изменилось в комнате, но остро ощутил, что произошли перемены. Их почувствовал и Цернциц, с облегчением отталкиваясь от стены. И тут же плита, размером с небольшую дверь, как бы углубилась и отошла в сторону. Открылся маленький проход, в который можно было войти лишь согнувшись.