Чтение онлайн

Михаэль посмотрел на меня, и я поняла, что подразумевают под выражением "квадратные глаза".

– Что?
– подавшись вперед спросила Лина.

– Есть след укола на внутренней стороне нижней губы. Вокруг него самая большая язвочка...

– Ну, ты даешь, подруга!
– сказала Лина и восхищенно выматерилась.

Мне стало неудобно перед Михаэлем. Он как будто не знает русского языка. Но кто их разберет, полицейских?

x x x

С начала визита старшего следователя прошло около часа. Лина поднялась со стула.

– Вижу, что у вас свои дела, а мне нужно срочно повидать вдову.

– Я объясню тебе, как доехать, - сказала я с облегчением. Поездка к Вольфам для меня отменялась.

– Конечно, вы понимаете, госпожа Коган, - со всей серьезностью произнес Борнштейн, - что в интересах сохранения тайны следствия вы должны весь наш разговор держать в секрете...

– Вот так всегда, - вздохнула Лина, - как только узнаешь что-нибудь стоящее, вечно на свет божий вылезает или тайна следствия, или высшие интересы, или еще подобная хренотень. Обещаю, пока не найдете убийцу, ничего никому не скажу. Но потом - напишу первая!

– Согласен, - невозмутимо отреагировал Борнштейн.

Проводив Лину до дверей, я вернулась в салон.

– Скажите, Валерия, музыканты из ансамбля на свадьбе говорили по-русски?

– Да, - кивнула я.

– Ничего не поделаешь, - развел руками Михаэль, - прошу вас составить мне компанию. Не возражаете?

– Чего уж там...
– и я пошла собираться.

До Оленьего парка мы добрались минут за пятнадцать. На просторной стоянке, вчера вечером не вмещавшую все машины гостей, сегодня стояли на приколе лишь три машины. Одна из них, не первой молодости микроавтобус, была украшена по борту разноцветной надписью "Ансамбль Ностальжи".

Банкетный зал выглядел уныло. Столы ощетинились ножками перевернутых стульев, со стен сняли композиции из цветов и листьев, а лампы светили в полнакала.

В дальнем углу зала, на эстраде, репетировали музыканты. Слышалось треньканье гитары и приглушенный разговор.

– Интересно, кто из них саксофонист?
– шепотом спросила я.

– А это мы сейчас узнаем, - Михаэль подошел к музыкантам, - можно вас?

К нам на площадку перед эстрадой спрыгнул длинноволосый парень с маленькой золотой сережкой в левом ухе.

– Я вас слушаю...

– Следователь Борнштейн, - официально представился Михаэль, - а это госпожа Вишневская, она помогает мне с переводом.

Парень с сережкой кивнул и протянул руку для рукопожатия:

– Руководитель ансамбля Йоханан Кравец.

– Скажите, Йоханан, почему вы вчера на свадьбе дважды сыграли одну и ту же мелодию? У вас что, репертуара не хватает?

– Ну, зачем вы так...
– нахмурился музыкант.
– Мы до утра можем играть и ни разу не повториться. И джаз, и восточную музыку, и попсу...

– Хорошо, хорошо, не обижайтесь, - остановил его Борнштейн.
– Просто я профан в музыке и хотел прояснить ситуацию. Вы играете то, что хотите, или идете навстречу пожеланиям публики?

– Нет, мы обходимся без самодеятельности, - серьезно сказал парень. Не хотим попасть впросак. Кто знает вкусы публики? Пусть уж лучше заказывают, а мы сыграем все в лучшем виде.

– Как это обычно бывает?

– За несколько дней до торжества, к нам приходит клиент и уточняет список произведений, - Йоханан так и сказал: "Произведений", с заглавной буквы, - которые он хотел бы услышать.

– И что вам заказал Руби Вольф?

– А к нам не Руби приходил, а его зять. Он сказал, что Руби ему поручил составить список, - Йоханан недоуменно посмотрел на следователя и добавил. У нас почти всегда молодые музыку заказывают.

– Было что-то необычное в списке?

– Да нет, не было. Морис оказался любителем джаза, причем классического, старого. А для нас это хорошо, у нас, знаете, какой саксофонист классный Веня. Поэтому "Сент-луи-блюз" Армстронга и "Рапсодия в стиле блюз" Гершвина были заказаны дважды.

– И в обоих сольная партия саксофона, - уточнила я.

– Можно, конечно, сыграть и без саксофона, - заметил руководитель ансамбля.
– У нас синтезатор есть, выкрутились бы. Но эффект, конечно, был бы уже не тот.

– А почему вы не использовали синтезатор на этот раз?
– спросил Михаэль.
– Кстати, на нем играет другой музыкант?

– Да, - кивнул Йоханан, - но мы думали, что сыграем так...

– Так куда же делся ваш Веня? Не кажется ли это вам странным: уйти вот так, посередине выступления, бросить инструмент?

– Ему позвонили на сотовый телефон и сказали, что звонят из больницы его мать срочно госпитализировали. Вот он и сорвался с места. Вы не думайте, у нас такой случай из ряда вон выходящий. Просто он знал, что у мамы плохое здоровье и недавно оно ухудшилось.

– В какой больнице ее госпитализировали?

– В "Сороке".

– Как ее фамилия?

– Ее? Не знаю. Но у Вени фамилия не из частых. Додельзон. Может, и у мамы его такая же фамилия?

– Последний вопрос: почему Вениамин не взял свой саксофон? Это же дорогой инструмент.

– Мы всегда возим инструменты в нашем микроавтобусе. Поэтому смысла таскаться с ним не было. А вот мундштук он взял. Мундштук - это как соска. Музыкант к нему привыкает и не может пользоваться чужим. Хороший саксофонист это делает машинально.

– Очень интересно...
– пробормотал Михаэль в недоумении.
– А как же Руби играл без мундштука? Это возможно?

– Вы что, смеетесь?
– фыркнул Йоханан.
– Вы в машине без колес когда-нибудь ездили?.

– Значит, ваш Веня в спешке забыл мундштук на саксофоне.