Смертельная
Шрифт:
— Разулись, — приказал егерь, вылезая из растоптанных сандалий. — Обувь бросьте здесь. Обуетесь, когда вернёмся.
Тут он заметил, что туристы с ужасом смотрят куда-то в сторону — и оглянулся. Там, в нескольких метрах от них, стояли рядком три пары обуви. Одна из пар — женская.
— Чёрт… — хмурясь, пробормотал он. — Убрать забыл… Ладно, пошли…
Бетон кончился, под босыми ногами была теперь тёплая травянистая планета — ласковая, вкрадчивая. Смертельная.
— Может быть, вернуться? — жалобно подал голос замыкающий.
— Поздно, — без выражения отозвался егерь.
— Почему поздно? Несколько шагов…
Егерь остановился. Остальные — тоже. Обернулся к замыкающему:
— Куда несколько шагов? Туда?
Все оглянулись на серое бетонное поле. Потом снова посмотрели на егеря.
— Шутник… — проворчал он, возобновляя движение.
— Я всё-таки вернусь, — сказал замыкающий.
— Хорошо! — бросил егерь, снова останавливаясь. — Только дайте нам сначала отойти шагов на двадцать. Махну рукой — можете возвращаться. А вас… — Он повернулся к остальным. — Вас я прошу внимательно посмотреть, что потом будет. Посмотреть и запомнить.
Отойдя на двадцать шагов, они оглянулись и увидели, что замыкающий, утирая пот с бледного лба, следует за ними.
Шумели травы. В кустах кто-то мурлыкал. Серое лицо егеря совсем обрезалось. Бесшумно ступая, он вёл группу по еле намеченной в траве тропинке.
— Смотрите, зверёк, — тихонько сказала туристка.
Действительно, на опушку выбежал зверёк, напоминающий кошку с беличьим хвостом. Егерь глянул на него искоса, но шага не замедлил. Видимо, опасности зверёк не представлял.
— Какая прелесть! — сказала туристка. — А что делать, если он выбежит на тропинку?
— Ничего, — отозвался егерь. — Прежде всего в панику не впадать. Особенно, если начнёт тереться об ноги. Стоять неподвижно. Полчаса будет тереться — полчаса стоять неподвижно… Стоп!
Впереди через тропинку переливалась отсвечивающая металлом струйка чего-то живого.
— Придётся в обход… — тихо сообщил егерь. — Плохо…
— Муравьи? — шёпотом спросил руководитель группы.
— Если бы… — отозвался егерь — тоже шёпотом.
Они прошли вдоль ручья, где над подозрительно прозрачной водой качались похожие на щупальца лианы, и, обогнув пригорок, замерли.
Впереди, метрах в двадцати от них, лежал человек. Это был рыжий парень в розовой мятой рубашке и белых потрёпанных брюках. Босой. Лица его видно не было.
— Человек лежит… — проговорил кто-то, не веря своим глазам.
Все обернулись к егерю. Егерь молча смотрел на лежащего. Лицо его выражало не то скорбь, не то полное равнодушие.
— Лежит… — отозвался он наконец. И было в этом его «лежит» нечто такое, от чего на туристов повеяло ужасом.
— И давно он…
— Второй год, — сказал егерь. — Вообще-то меня просили никому его не показывать, но вы же сами видели, как всё вышло… Тропинку пересекло, а другого пути тут нет…
— Он… дышит? — ахнула туристка, вглядываясь.
— Дышит, — помолчав, согласился егерь. — В том-то всё и дело что дышит… Сейчас через овраг пойдём… место скверное… Так что повнимательней там, пожалуйста. Что-то предчувствие у меня сегодня нехорошее…
Туристы содрогнулись.
В овраге было красиво. Видимо, это и имел в виду егерь, назвав овраг скверным местом. Запах больших фиолетово-розовых цветов кружил голову. Хотелось упасть в траву, раскинуть руки, закрыть глаза… И нехорошее предчувствие не обмануло. Замыкающий остановился, потом сделал несколько неверных шагов в сторону и, зажмурясь, потянулся носом к цветку.
Его счастье, что егерь оглянулся. Этот удивительный человек чувствовал опасность спиной.
— Не двигаться! — сипло приказал он — и замыкающий, опомнясь, застыл с вытаращенными глазами. Все оцепенели.
— Спокойно… — тихо, напряжённо заговорил егерь. — Главное — спокойно, земляк… Пока ещё ничего страшного… Попробуй вернуться на тропинку по своим следам… Ну-ка, выпрямись потихоньку… Так… Давай-давай… Левую ножку наза-ад… Теперь правую… Да не спеши ты!..
Кое-как замыкающий выбрался на тропинку — и егерь вытер ладонью мокрое лицо.
— В-вы… — заикаясь, начал глава группы. — В-вы п-понимаете, что натворили!.. Чуть не натворили!..
— Не надо, — попросил егерь. — Ему вон и так худо. Не надо сейчас. Обошлось — и ладно…
Они вылезли из оврага и снова оказались на краю бетонного поля. В центре его круглились жилые купола, чуть поодаль посверкивала посадочная шлюпка с опущенной аппарелью.
— Вы представить не можете, как я вам благодарен! — сбивчиво заговорил замыкающий, когда они вновь вошли в помещение.
Егерь в бешенстве повернулся к нему.
— Сразу же, как вернётесь на орбиту, — процедил он, — дадите подписку больше эту планету не посещать!
— Господи! — вскричал виновный, прижимая руки к груди. — Да я и сам теперь ни за что… Да я… У меня в этом овраге даже зуб под коронкой заболел — от страха…
Пилот встал. Егерь впился глазами в лицо туриста.
— Зуб? Какой зуб?
— Золотой… — неуверенно ответил тот. — Зуб, говорю, под коронкой…
Несколько секунд егерь смотрел на него обезумевшими глазами. Потом круто повернулся и молча вышел из помещения.
— Что… правда, зуб? — спросил пилот.
Турист открыл рот и показал коронку.
— Ну, ребята… — только и смог вымолвить пилот. — Как же вы оттуда вернулись вообще?..
Егерь даже не вышел попрощаться. Но туристы и не думали обижаться на него. Поспешно заняли свои места в шлюпке — и над бетонным полем взвыли двигатели.
Егерь хмуро следил, как пропадает в небе вьющийся белый след. Потом вернулся в купол и, подойдя к экрану связи, сердито ткнул клавишу.