Чтение онлайн

– Знаете, это чертовски опасно, – сказал он мне. – Здесь водятся огромные львы, мы категорически запрещаем туристам выходить из машин.

– Эй! Э-э-эй! – снова позвал он, но ответило ему только эхо. – Поедем, – сказал он, – потом с ним потолкую. Эту машину я еще раньше приметил на стоянке "Баобаба".

Мы снова залезли в "ленд-крузер" и вернулись на огневую просеку – полосу выжженной травы. В машине по-прежнему дребезжало, но я уже приноровился и начал разбирать, что говорил мне егерь.

– Теперь мы в Амбосели, – кричал он. – Граница между двумя заповедниками проходит по гребню этих гор. Сейчас откроется вид на озеро.

Мы обогнули холм, и внезапно за невысоким кустарником открылась водная гладь, в которой отражались горы. По берегам росли зонтичные акации и огненные деревья, высились заросли слоновьей травы. Брайан нашел тропу, тянущуюся вдоль берега, и по ней мы двинулись к бетонной платформе.

– Вот здесь. – Брайан надавил на тормоз и спрыгнул на землю прежде, чем "ленд-крузер" смолк.

Я шел за ним, от тряски во мне словно гайки разболтались. Мы оказались на вырубке, имевшей метров пятьдесят в длину и тянувшейся параллельно берегу. Площадь же самой платформы не превышала четырех квадратных метров.

– Это озеро Амбосели, – продолжал Брайан, – точнее, его залив. Само озеро там, за тростником. Осторожно, здесь водятся крокодилы размером с автобус.

Ширина залива составляла около ста метров. На противоположном берегу у отвесной каменной глыбы плескались волны. В длину залив простирался метров на триста, с озером его соединяла узкая, как бутылочное горлышко, протока.

– Работы здесь только что завершены, – рассказывал Брайан, заглядывая в люк в центре бетонного прямоугольника. – Объекту присвоено название "Куко". Сейчас сооружается еще несколько таких колодцев для снабжения диких животных питьевой водой. Под ногами у нас резервуар, от него проложены трубы довольно большого диаметра, вот такие. – Он показал руками. – Никаких насосов не требуется, вода под действием земного притяжения пробегает добрую сотню километров до искусственного водоема на равнине Куко.

В тростнике квакали лягушки, с озера доносился крик болотных птиц. Я с опаской поглядывал по сторонам, не подкрадываются ли крокодилы.

– Строительство началось в ноябре прошлого года, деньги на него дали американцы. Закончили месяц назад, три недели, как пустили воду. Официальное открытие состоится послезавтра.

Я кивнул: где-то об этом писали.

– Однако на то, чтобы заполнить водоем, потребуется время, – продолжал Брайан. – Вот взгляните.

Достав из кабины "ленд-крузера" целый ворох карт, он развернул одну из них. На крупномасштабной карте были отмечены мельчайшие детали рельефа, звериные тропы, не говоря уже о проселках, межах и водоемах. Залив, на берегу которого мы находились, был как на ладони, платформа нанесена красным фломастером. От нее на восток, к кружку в центре нагорья Куко, бежали две пунктирные линии. Рядом с кружком от руки была сделана надпись: "Плотина Куко".

– Вот оно, наше рукотворное озеро. – Брайан постучал ногтем по карте. – На его месте раньше был ключ, пересыхавший в сухое время года. Теперь же круглый год заповедник Цаво будет напоен водой. Скажу, не впадая в преувеличение, – это подлинный триумф инженерной мысли.

– Впечатляюще, – кивнул я.

– Впечатляюще?! – гаркнул Брайан. – Да это совершеннейшее чудо! Ведь равнина Куко – сущий ад, настоящая преисподняя. Там давно уже ничего не растет. Только в прошлом году от засухи погибло более тысячи слонов и десятки носорогов, не говоря уже о мелком зверье. Новая система водоснабжения превратит ад в рай. Вот увидите, пусть только новое озеро наполнится до краев.

– А что будет с Амбосели? – спросил я. – Оно не обмелеет, отдав свою воду?

Брайан засунул карту в карман.

– Совершенно исключено! Установлено, что даже в самый засушливый сезон уровень воды будет понижаться всего на несколько сантиметров. Не забывайте, воды Амбосели постоянно пополняются за счет реки Наманга и ключей Леме Боти. Мы тщательно изучили этот вопрос, в таких вещах рисковать нельзя.

Он подошел к краю платформы и помыл руки, хотя сам предупреждал о крокодилах. Внезапно он вскинул глаза на противоположный берег, потом на вершину горы и замер.

– Какой-то дурень туда забрался, – сказал он, распрямляясь.

Достав из машины бинокль, егерь навел его на горы, потом покачал головой и передал бинокль мне. Я стал вглядываться в каменистый берег – ничего примечательного.

– Я увидел отражение в воде, – сказал Брайан.

Я снова уставился в бинокль.

– Видите? – спросил он.

Я покачал головой.

– Старею, видать, – закряхтел Брайан, влезая в кабину. – Почудилось, видно, хотя голову бы дал на отсечение, что... Ну да ладно, залезайте в кабину, попутчик.

– Местный? – спросил я, садясь рядом с ним.

– Нет, – покачал он головой, – какой-то белый.

"Ленд-крузер" чихнул и рванулся с места прежде, чем я успел вцепиться в поручень. Назад мы ехали другой дорогой, не отрываясь, однако, от огневых просек. Машина подпрыгивала на кочках и неслась вперед, как рассвирепевший носорог.

Туристы вернулись с дневных экскурсий раньше нас с Брайаном. Автобусы, точно стадо зебр, уже выстроились в ряд на стоянке. Брайан затормозил и выскочил из кабины, а "ленд-крузер" долго еще колыхался и дребезжал.

– Не хотите ли выпить? – крикнул я ему вслед.

– Встретимся в то же время, что вчера. Идет?

– Буду вас ждать.

Брайан подошел к красному "сузуки", припаркованному в дальнем углу автомобильной площадки, покачал головой, потом направился вверх по тропинке к своему жилищу.

Поднявшись к себе, чтобы принять душ, я подошел к двери фон Шелленберга, соседствующей с моей, и уже собрался было распахнуть ее, как до меня донеслись голоса. Мой наниматель горячо препирался с кем-то.