Смертельные гонки
Шрифт:
– А вот и мистер Зеккилия! – воскликнул Эдельгейт, завидев Карлоса. – Здравствуйте, как поживаете?
– Отлично.
С тех самых пор, как Карлос покинул родную деревню, еще никто никогда не произносил его фамилию правильно. И он научился откликаться на многочисленные иностранные вариации, ни одна из которых не походила на ту фамилию, которую дали ему в Санта-Марта.
– А как идут ваши дела, мистер Эдельгейт?
Эдельгейт с озабоченным видом наклонил голову, прислушиваясь к словам собеседника. Карлос страдал еще и от этого неудобства. Он рос, полагая, что разговаривает на испанском. Но когда юношей отправился в Пуэрто-Вальярта, выяснилось, что вся остальная Мексика вовсе не считает испанским язык, на котором он говорит. Это диалект, объяснили ему, один из ацтекских языков, пересыпанный искаженными испанскими словами. Карлос был потрясен. В шестнадцать лет ему пришлось учиться языку, на котором говорят жители Мехико и Веракруса, а на кораблях он узнал немало английских фраз. Но иностранцы по-прежнему в ужасе склонялись к нему, настороженно прислушиваясь, просили повторить сказанное или, если возможно, говорить медленнее. Некоторые вообще не понимали его английского, просто не разбирали слов. Свободно Карлос мог изъясняться только на родном диалекте, но возвращению в Санта-Марта он предпочел бы смерть.
– Не угодно ли пройти в мою комнату, мистер Зеккилия? Наверное, не откажетесь от чашечки чая…
– Спасибо большое.
Карлос приучил себя поглощать этот напиток. Всего лишь небольшое испытание, через которое необходимо пройти, чтобы с выгодой провернуть дело.
– Вот так. Хорошо устроились? Прекрасно. Приятное плавание, мистер Зеккилия?.. Хорошо, хорошо… А у нас стоит чуть более влажная погода, чем обычно. Зато ожидается теплое лето…
В этом чертовом городе выпадает столько осадков, что с лихвой хватило бы на всю Мексику.
– Итак, полагаю, вас привело ко мне дело, о котором вы хотели бы поговорить?
– Есть кое-что на продажу.
Хотя Карлос знал, что, сразу взяв быка за рога, нарушает неписаные правила приличия и обижает Эдельгейта, терять время на обычные церемонии он не хотел.
– Разумеется, мистер Зеккилия. Счастлив сообщить, что за время вашего отсутствия цена грамма не изменилась. Если позволите, я достану весы…
– Не надо, мистер Эдельгейт. Это не героин.
Эдельгейт с облегчением улыбнулся. Бриллианты или платину бдительной совести переварить куда как легче.
– Есть одна очень любопытная штука… И стоит, по-моему, немало, – пояснил Карлос склонившемуся к нему англичанину.
Продолжая говорить медленно и следя за произношением, которое тем не менее оставалось непоправимо ацтекским, он рассказывал историю о «Скорой помощи» и найденном секрете.
Мистер Эдельгейт слушал очень внимательно. Украденные планы… Как живописно! И речь, похоже, идет не о британских документах. Планы принадлежат американцам, которые, хотя и союзники, в Общий рынок все же не входят!
Эдельгейт немного пофлиртовал с романтической идеей стать посредником в столь серьезной операции. Но здравый смысл быстро подал голос.
– Мистер Зеккилия, прошу вас, не будем больше об этом. С моей стороны было бы более чем нескромно не сообщить вам, что в подобного рода делах я не имею никакого опыта. Совершенно никакого.
– Вы не хотите продать для меня американские планы?
– Дорогой друг, я просто не знаю, кому их можно предложить. Не имею ни малейшего представления. Этот мир мне абсолютно незнаком, можно даже сказать – чужд.
– Чужд?
– Безгранично.
Мистер Эдельгейт замолчал. Он очень хорошо чувствовал свой каждодневный мир, мир мебели и героина, ставший уже привычным и обыденным, с нравственной точки зрения сравнимым со стаканчиком виски в баре на углу. Люди, пристрастившиеся к героину, были ясны и понятны Эдельгейту: просто покупатели незаконного продукта, продаваемого под видом безобидной пудры. А если брать бриллианты и платину, так это вообще обычные товары, которые любят приобретать капиталисты, уставшие от строгостей налогообложения.
Но что он мог рассказать этому иностранцу о романтическом мире шпионов, планов, документов и секретов, о котором сам знал только из газет? Мистер Эдельгейт попытался объяснить это, но смутился: складывалось впечатление, что он пересказывает популярный роман Эдгара Уоллеса.
Зато Карлос, который никогда не читал книг, ничуть не стесняясь, спросил твердым голосом:
– Эти бумаги чего-нибудь стоят?
– Полагаю, да, – ответил мистер Эдельгейт. – Да, почти наверняка стоят.
– Так я и думал!
– Но, дорогой друг, вам надо найти покупателя.
– Точно, – согласился Карлос, и радость сразу исчезла с его лица. – Наверняка существуют люди, которые покупают такие секреты.
– Однако никто не знает, где их искать, – заметил мистер Эдельгейт.
– Тогда как же продают секреты?
Мистер Эдельгейт призвал на помощь свое деловое чутье и знание практических сторон жизни.
– У покупателей должна иметься организация. Почти как в обычных предприятиях. Посредники, перекупщики… Агенты, которые подпаивают моряков…
– Значит, если я пойду в какой-нибудь бар в доках…
– Нет-нет, так было во время войны. Думаю, теперь все иначе.
Они немного посидели молча. И тут в памяти мистера Эдельгейта всплыл один смутный факт.
– Несколько лет назад жил в Амстердаме человек… Ван Джост, если не ошибаюсь. Он занимался контрабандной торговлей бриллиантами. Но один из моих клиентов утверждал, что на самом деле Ван Джост – секретный агент.
– Какой страны?
– По-моему, об этом мой клиент не распространялся.
– Ладно, не имеет значения. Этот человек покупает секреты?
– Так говорил мой клиент. Или, во всяком случае, давал понять. Но не забывайте, что я лично незнаком с этим Ван Джостом и совершенно не представляю…
– Вы можете дать его адрес?
– Кажется, записывал где-то здесь…
Мистер Эдельгейт принялся рыться в кипе бумаг разного цвета и размера, сначала быстро, потом все медленнее и медленнее. С одной стороны, он понимал, что имеет право на определенный процент за посредничество, а с другой, не сомневался, что у этого оборванца Карлоса в карманах шаром покати. К тому же имелись и другие причины не давать посетителю искомый адрес. Зеккилия – иностранец, и, по всей вероятности, доверять ему, когда дело выходит за рамки торговли героином или платиной, просто опасно. Впечатлительный, легковозбудимый тип, который наверняка вляпается с этими документами в какую-нибудь историю. А коль скоро он угодит в руки полиции, то наверняка без разбора заложит всех, кто так или иначе с ним связан.