Чтение онлайн

Гарри нахмурился.

— Теперь я не сомневаюсь, что ты слышишь это тоже. И знаю, что ты это подстроил.

Улыбка, мелькнувшая на губах Макса, была еще более неуловимой, чем улыбка на портрете Моны Лизы.

Гарри вскочил на ноги и направился к глобусу. Макс тоже поднялся и лениво пошел следом.

— Всего лишь новый фокус. Я еще не подготовил его к демонстрации.

— Тебе не следовало бы экспериментировать на мне, — с деланой улыбкой произнес Гарри.

— Тебе он может не понравиться, — предупредил Макс.

— Я все-таки поинтересуюсь, в чем там дело.

Оказавшись прямо перед глобусом, он стал пристально его рассматривать, ища что-нибудь новое в его механическом устройстве. Пробежался пальцами по закругленной поверхности. Резко дернул обе половины шара так, что наружная оболочка распалась на две части, которые свернулись и упали вниз, обнажив стеклянную сферу. Я удивился — в той мере, в какой это было мне доступно.

Гарри почти отпрыгнул в сторону; он был так испуган увиденным зрелищем, что не смог удержать крика, сорвавшегося с его губ. Внутри стеклянной сферы глобуса покоилась человеческая голова.

Его собственная.

Гарри, затаив дыхание, рассматривал голову. Со всей очевидностью было ясно, что она принадлежала ему, и никому другому. И выглядела она в высшей степени реально. Глаза были закрыты.

— Господи Иисусе, — выдавил он из себя и наклонился, чтоб рассмотреть ее получше.

Размер головы превышал натуральную величину, я видел это. Но тем не менее она выглядела точной копией оригинала.

«Когда Макс сделал это? — задал я себе вопрос. — Должно быть, ночью, когда я спал. Когда все в доме спали».

— Какого же дьявола?.. — пробормотал Гарри и снова отступил на шаг, при этом вздрогнув и пожав плечами.

В этот момент глаза головы медленно раскрылись и уставились на него.

— Б-б-боже, — опешил он.

Но тут довольная ухмылка появилась на его лице, и он обернулся к Максу.

— Какой же ты сукин сын, — в полном восторге выдохнул Гарри. — Ну не хитрущий ли ты сукин сын!

— Тебе она понравилась?

— Понравилась? — Гарри прямо-таки взорвался от восторга и снова скосил на голову глаза. — Только не пойму, как ты эту штуку устроил?

— Лазерная технология, голографическое воспроизведение объекта. Модель прошла через запоминающее устройство, — коротко объяснил Макс.

Новый брошенный искоса взгляд Гарри был адресован Максу.

— А-а, понятно, — кинул он.

Гарри не сводил глаз с головы, и теперь она так же в упор смотрела на него. (Два Гарри Кендала в одной комнате — типичный пример порочной роскоши.)

— Трехмерное кино, так? — последовал вопрос.

Макс подавил улыбку.

— Не совсем. Чуть посложнее, — отозвался он.

Я почувствовал гордость за сына. Он ввел новейшие технологии в древнее искусство магии. Благослови, Господь, его душу.

— Эта модель управляется?.. — вопросительным тоном продолжал Гарри.

Вместо ответа Макс достал из левого кармана смокинга миниатюрный пульт и подбросил его вверх. Гарри просиял.

— Ну что за сукин ты сын! — восхищенно повторил он.

И прикоснулся к стеклянной сфере глобуса.

— Вот об этом самом я и толковал тебе. Это и есть нынешний день на сцене.

— Это точно.

Слова Макса имели совершенно не то значение, которое воспринял Гарри, и в тот же день мы получили подтверждение этому. Но сейчас агент сына просто лучился энтузиазмом.

— Публика обалдеет от восторга, дружище! Вот это дело! Да весь Лас-Вегас…

— Забудь, Гарри, — прервала его излияния голова. — Лас-Вегас отменяется. О нем тебя тут никто не спрашивал.

Гарри и я остолбенели от удивления (я, как вы догадываетесь, особенно). Мы глаз не могли оторвать от говорящей головы. Гарри расхохотался было, но тут же замолк, осмыслив услышанное.

— Не понял, — сказал он, и в голосе его явственно прозвучала нотка раздражения.

Он глянул на голову, будто ожидая, что разговор продолжит именно она.

— В таком случае позволь мне объяснить, — продолжала голова. — Великий Делакорте был звездой сцены на протяжении двух десятков лет, как был до него звездой его отец. Великий Делакорте с честью продолжил традиции искусства и мастерства. Как и его отца, Великого Делакорте почитали коронованные особы всей Европы. А теперь ты предлагаешь ему забавлять отару безмозглых баранов. Толпу олухов, для которых высшим наслаждением является скармливание монеток автомату. И это ты предлагаешь Делакорте, которого весь мир признал Великим, которого уважали, чествовали, которому аплодировал весь мир!

Голос головы теперь звучал гневно, звенел ненавистью.

— Ты что, и вправду считаешь, что Великий Делакорте будет демонстрировать свое искусство в раскрашенном жестяном сарае?

За все четырнадцать лет я ни разу не испытывал такого острого желания зааплодировать. Это был мучительный момент, ведь мои ладони бессильно лежали на коленях, подобно ломтям сырой говядины.

Гарри не мог вымолвить ни слова, даже гнев был ему сейчас недоступен, этот человек был поражен до глубины сердца. Но вот чары оказались разрушены.

— И ты заставил меня… — Взбешенный, он замолчал, сообразив, что обращается с вопросом к голове.

Резко повернувшись к Максу, он заговорил еще громче:

— И ты заставил меня проделать весь этот путь, чтобы эта идиотская штуковина мне выговоры устраивала?

— Отчасти, — невозмутимо отозвался тот.

Ответ откровенно взбесил Гарри.

— Ты еще до моего приезда решил устроить это идиотское представление? И ответить отказом на мое предложение?

Макс, не ответив, нажал кнопку пульта дистанционного управления, и две половинки глобуса захлопнулись, закрыв собой стеклянную сферу. Пульт юркнул обратно в карман.