Чтение онлайн

— Я пришел, чтобы кое-что найти, — сказал он. — Найти ответ.

— Опишите что-нибудь из того, что вы делали сегодня утром, и скажите, почему вы считаете, что мы должны об этом знать.

Лэш задумался.

— Я создал пробку на дороге.

Фогель промолчал, и Лэш добавил:

— Я ехал по Девяносто пятому шоссе в сторону города. У меня электронный пропуск за передним стеклом, так что мне не нужно платить наличными за проезд по платным дорогам и туннелям. Въезжаю на мост в сторону Манхэттена, на что требуется некоторое время, поскольку одна из полос, ведущих к пункту оплаты, перекрыта. Датчик считывает мою карту, но шлагбаум почему-то не поднимается. Жду минуту, пока приходит служащая. Она говорит мне, что моя карта аннулирована, хотя та наверняка действительна и оплачена. Только на этой неделе я пользовался ею несколько раз. У них явно какой-то дефект в системе. Тем не менее та женщина требует у меня шесть долларов за проезд через мост. Я говорю — нет, выясняйте, в чем дело. Тем временем работает лишь одна полоса, и очередь за мной растет. Люди сигналят. Она упирается. Я тоже. Замешательство видит полицейский и направляется в нашу сторону. В конце концов женщина обзывает меня неприличным словом, поднимает шлагбаум вручную и пропускает меня. Проезжая мимо, я посылаю ей самую приятную мою улыбку.

Он замолчал, размышляя, почему ему в голову пришло именно это. Потом он понял, что подобное действительно в его характере. Если бы он пришел как настоящий клиент, то тоже рассказал бы нечто столь же прозаичное. Слезливое повествование о том, как он решил отправиться на поиски женщины своей мечты, не в его стиле.

— Похоже, я заговорил об этом, поскольку оно напомнило мне моего отца, — продолжал Лэш. — Он всегда вел себя воинственно в подобных мелочах, словно сражался с самой жизнью. Может, я больше похож на него, чем мне казалось.

Он замолчал, и секунду спустя красный светодиод погас.

— Спасибо, доктор Лэш, — сказал Фогель, отходя от камеры. — А теперь прошу пройти со мной.

Они вернулись в маленькое центральное помещение, и Фогель провел карточкой через считыватель на соседней двери. Комната за ней выглядела больше, чем первая. В ней стояли стул и стол, а на нем пластиковый кубик с заточенными карандашами. Стены здесь тоже оказались белыми, потолок был покрыт пластиковыми плитками. Все эти комнатки, одинаково белые и пустые, каждая со своим предназначением, напомнили Лэшу несколько улучшенные помещения для допросов.

Фогель показал ему на стул.

— Наши тесты имеют временной лимит, но лишь для того, чтобы гарантировать, что вы ответите на все необходимые вопросы до конца дня. У вас в распоряжении час, и, думаю, вам вполне хватит этого. Правильных или неправильных ответов нет. Если что-нибудь понадобится, я буду снаружи.

Он положил на стол большой белый конверт и вышел, тихо закрыв за собой дверь.

В помещении не было часов, так что Лэш снял свои и положил их рядом. Взяв конверт, он высыпал на стол его содержимое. Внутри оказалась тонкая инструкция по выполнению теста и чистый бланк для ответов.

Лэш быстро просмотрел вопросы. Он узнал базовую структуру: объективный тест личности, один из тех, которые стали знамениты благодаря многопрофильным психологическим исследованиям в Миннесоте. Подобный выбор со стороны «Эдема» казался странным — такие опросники обычно использовались в психоаналитической диагностике и не выделяли индивидуальные склонности или антипатии, зато позволяли причислить человека к одному из многих типов. К тому же тест был весьма обширным: в то время как тест MMPI-2 состоял из пятисот шестидесяти семи вопросов, в этом их была ровно тысяча. Лэш пришел к выводу, что это, вероятно, связано с повышением достоверности результатов: подобные тесты всегда содержали некоторое количество повторяющихся вопросов, с целью проверить, насколько последовательно отвечает испытуемый. «Эдем» был крайне осторожен.

Осознав, что время уходит, он со вздохом взял карандаш из пластикового кубика и принялся за первый вопрос.

Лэш любил и потому заштриховал кружок в колонке «да».

Ну прямо-таки бомба. Вот уж действительно — нет ни правильных, ни неправильных ответов. Ответив утвердительно, он значительно увеличил бы вероятность того, что он шизофреник. Он заштриховал ответ «определенно нет».

Лэш опознал тип вопроса по использованному слову «никогда». Все личностные тесты содержат так называемые проверочные вопросы на тот случай, если испытуемый лжет, преувеличивает или притворяется (например, чересчур смелым при поступлении на службу в полицию или умственно больным для получения пенсии по инвалидности). Лэш знал, что, если кто-то слишком часто утверждает, будто он никогда ничего не боится, никогда не лжет, никогда не злится, его коэффициент недостоверности превышает критическую величину и тест отвергается как лишенный какой-либо ценности. Он заштриховал «нет».

Этот вопрос должен определить экстравертные или интровертные наклонности. В таких тестах общительность является желательной чертой. Впрочем, Лэш предпочитал уединение. Он снова заштриховал «нет».

Карандаш сломался, и Лэш негромко выругался. Прошло уже пять минут. Если он собирается закончить тест, то должен сделать это как типичный клиент, инстинктивно отвечая на вопросы, а не анализируя каждый из них. Взяв другой карандаш, он снова принялся за работу.

К десяти часам он ответил на весь набор вопросов, и Фогель устроил ему пятиминутный перерыв. Потом он снова усадил его за стол, оставил ненадолго одного и вернулся с очередным белым конвертом и кофе, который попросил Лэш, — без кофеина, но другого тут не было. Открыв конверт, Лэш обнаружил, что в нем содержится набор задач на интеллект — на понимание текста, зрительно-пространственное восприятие и память. Эти тесты тоже были обширнее и подробнее всех тех, которые он знал, и когда он покончил с ними, было уже почти одиннадцать.