Чтение онлайн

— Да? — хрипло сказал он.

— Доктор Кристофер Лэш?

— Да.

— Это Кен Тротвуд из кредитного бюро «Нью-Олимпия».

Лэш снова сумел открыть глаза и посмотрел на часы.

— Вы знаете, который…

— Да, я знаю, что время раннее, доктор Лэш. Мне очень жаль, но мы никак иначе не могли связаться с вами. Вы не отвечали на наши письма и сообщения.

— О чем вы?

— О вашей ипотеке на дом. Вы не платите по кредиту, доктор Лэш, и мы вынуждены потребовать немедленного погашения задолженности со штрафными процентами.

Лэш пытался собраться с мыслями.

— Это, видимо, какая-то ошибка.

— Вряд ли. Речь идет о доме по адресу: Шип-Боттом-роуд, семнадцать, Уэстпорт, Коннектикут.

— Это мой адрес, но…

— Судя по тому, что я вижу на экране, сэр, мы отправили вам три письма и несколько раз звонили, но безуспешно.

— Этого не может быть. Я не получал никаких извещений. Кроме того, мои взносы по ипотеке оплачиваются автоматически с моего банковского счета.

— Значит, возможно, какие-то проблемы с банком, поскольку, по нашим данным, вы не платите уже больше пяти месяцев. Вынужден сообщить, что, если вы немедленно не погасите задолженность, нам придется…

— Вовсе незачем угрожать мне. Сегодня же все проверю.

— Спасибо. Всего доброго.

В трубке наступила тишина.

«Всего доброго». Лэш устало сел и посмотрел в окно, где первые проблески зари начинали рассеивать безжалостную ночную тьму.

— Что сделал этот человек? — спросил сидящий за рулем агент ФБР.

— Он подозревается в четырех убийствах, — ответил Лэш.

Дождь стучал по крыше, широкими струями стекая по стеклам. Лэш допил кофе, подумал, не заскочить ли в ближайшую закусочную еще за одним, посмотрел на часы и отказался от этой мысли. Уже десять минут шестого, а из данных отдела кадров следовало, что Гэри Хандерлинг почти всегда пунктуально уходит с работы.

Он посмотрел на лежащую рядом на сиденье глянцевую фотографию Хандерлинга, сделанную сегодня утром камерой на пропускном пункте номер один, затем взглянул через Мэдисон-авеню на небоскреб «Эдема». Хандерлинга несложно будет заметить — высокий и худощавый, не считая небольшого животика, с редкими светлыми волосами и в желтой безрукавке, он выделялся в толпе. Даже если бы Лэш проглядел его, наверняка его заметит кто-то другой.

Лэш снова посмотрел на фотографию. Хандерлинг не был похож на серийного убийцу. Впрочем, мало кто из них выглядит подозрительно.

Открылась правая передняя дверца, и внутрь протиснулся крепкий мужчина в мокром синем костюме. Когда тот обернулся, Лэш почувствовал сильный запах одеколона «Олд спайс». Он знал, что с ними поедет еще один агент ФБР, но удивился, увидев Джона Ковена, своего коллегу, с которым работал по нескольким делам в начале своей карьеры.

— Лэш? — сказал Ковен, вид которого был не менее удивленный. — Ты?

Лэш кивнул.

— Как дела, Джон?

— Особо не жалуюсь. До сих пор держусь на плаву. Еще пять лет, и осяду в Маратоне. Буду ловить рыбу, а не преступников.

— Неплохо.

Как и многие агенты, Ковен постоянно считал годы до отставки. Он с любопытством посмотрел на Лэша.

— Я слышал, ты отошел от дел. Вроде как занялся частной практикой и сам себе хозяин.

Ковен, естественно, прекрасно знал об уходе Лэша из ФБР и его причинах. Он просто был тактичным человеком.

— Верно, — ответил Лэш. — Здесь я так, подрабатываю. Хочется каких-то перемен.

Ковен кивнул.

— А тебе подобная работа не кажется несколько странной? — спросил Лэш, вежливо уводя разговор в сторону.

Ковен пожал плечами.

— Теперь уже нет. Сейчас все перемешалось. После этих перетрясок и реорганизаций все, так сказать, спят со всеми. Никогда не знаешь, с кем придется работать — с Наркоконтролем, ЦРУ, АНБ, местной полицией или скаутами.

«Но только не с частной корпорацией», — подумал Лэш.

Использование ФБР в качестве наемной рабочей силы было для него в новинку.

— Странно лишь то, что приказ я получил непосредственно от шефа, — сказал Ковен. — Минуя обычные каналы.

Лэш кивнул, вспомнив слова директора вспомогательной службы: «Мы делимся информацией с избранными правительственными агентствами». Сотрудничество явно было двусторонним.

В течение всего дня он почти не виделся с Мочли и Тарой Стэплтон. Он приехал поздно, потратив большую часть утра на разгадку замысловатой головоломки из бюрократических препон, банковских выписок, отчетов кредитного агентства и прочих бумаг, чтобы выяснить проблему с ипотекой и активировать заблокированные кредитные карты. Мочли заглянул к нему в кабинет перед самым обедом, с большой папкой под мышкой. По его словам, Хандерлинг забрал в кассе свой билет на поезд на завтрашний вечер. Судя по телефонному разговору, который тот вел сегодня утром из своего кабинета, после работы он собирался встретиться с какой-то женщиной. Было решено установить за ним слежку, и Лэш должен был принять участие в ней. Накануне вечером Мочли мягко, но решительно отверг предложение Лэша немедленно сообщить в полицию. «Он не представляет непосредственной опасности, — сказал директор вспомогательной службы. — Нужно собрать больше доказательств. Не беспокойтесь, он под надежным контролем. — Мочли положил на стол Лэша папку с документами Хандерлинга — заявлением о приеме в „Эдем“, характеристиками, выданными руководителями фирмы и рекомендациями с предыдущих мест работы. — Нужно проверить, вписывается ли он в ваш психологический портрет. Если да, то составьте для нас краткий анализ его личности. Это может очень пригодиться».

Весь день Лэш изучал досье Хандерлинга. Человек этот был весьма хитер: Лэш заметил следы того, что тот умело лгал во время психологического обследования. На все потенциально опасные вопросы он отвечал нейтрально. Показатель достоверности всех тестов был в необходимой степени высоким — причем одинаково высоким, из чего можно было предположить, что Хандерлинг опознал вопросы с целью обнаружения лжи и отвечал на все одним и тем же образом.

Подобный интеллект и тщательное планирование были типичны для организованного убийцы. В сущности, Хандерлинг не мог быть никем иным, если ему удавалось изображать из себя образцового сотрудника «Эдема». Лэш пришел к выводу, что отсутствие видимого плана преступлений можно объяснить необычностью выбранных жертв. Вне всякого сомнения, эти шесть суперпар были в «Эдеме» почти объектом культа. Впрочем, у человека, полного разочарования или гнева — такого, у которого были, например, тяжелое детство или неудачи в отношениях с женщинами, — они могли вызывать зависть и даже неуправляемую ярость.

Хандерлинг не знал Торпов и Уилнеров лично, но был знаком с их историей благодаря своей работе в «Эдеме». И это был весьма интересный факт, означающий появление новой, до сих пор неизвестной разновидности серийного убийцы — побочного продукта информационной эры, преступника, обшаривающего базы данных в поисках идеальных жертв. Это могло бы стать материалом для выдающейся статьи в «Американском журнале нейропсихиатрии», статьи, которая привела бы в восхищение старого приятеля Лэша, Роджера Гудкайнда.