Чтение онлайн

И разумеется, все могло обернуться таким уровнем секретности, что… Голова пойдет кругом не только у него, но и у людей повыше, вроде Блюмкина.

День был пасмурный и хмурый, как всегда бывает в Ленинграде в это время года. Не замерзнуть бы в демисезонном пальто, думал Рыжов, выглядывая из небольшого кафе, устроенного в какой-то боковой комнатке гостиницы, где подавали странный, очень темный чай, разные булочки и сметану. Сметана оказалась получше, чем в подобных забегаловках в Москве, поэтому он умял два стакана с хорошим, крупным, едва ли не прозрачным в каждом кристаллике сахаром.

Впрочем, ему ли судить о таких дорогих и привелигерованных гостиницах в Москве? Там он всегда обходился жильем в выделенной комнатухе, а еще раньше и вовсе обходился армейским постоем, когда они копытили степи от Оренбурга, и до… Вот до Иркутска он не дошел, не вышло, а жалко. Он до сих пор думал иногда, вот было бы здорово догнать белогвардейцев на Тихом океане, как пелось в песне, и именно там закончить поход. Все же, что ни говори, новые земли, люди, новые заслуги… Хотя бы перед собой. Начальство-то редко награждало, особенно тогда, в двадцатом, когда они только начинали гнать колчаковцев. Да и позднее не баловали признанием вот таких эскадронных, каким он был тогда…

Едва он вернулся в свой номер, как в дверь постучали. А он как раз брился, но откликнулся, полагая, что это может быть горничная, которая пришла по своим, горничным делам, но оказалось… Он хотел вытереться полотенцем, но вошедший человек почти благодушно махнул рукой и сказал отчетливо командным голосом:

– Вы брейтесь. Вы же тут дома, это я – в гостях.

Каково таким вот людям бывать в гостях, было понятно – они все оценят, все увидят, и даже гостиничный беспорядок не введет их в заблуждение. Продолжая скрести подбородок бритвой, Рыжов в зеркало присматривался к своему… гостю. А посмотреть, пожалуй, было интересно.

Мужичина был плотным, не слишком высоким, но сильным, с почти квадратными плечами, и пожалуй, слишком маленькой на таких плечах головой. Был он по-военному выбрит, даже брови у него казались выбритыми, хотя, конечно, оказались просто светлыми.

От такого человека неосознанно, против его желания даже, исходило отчетливое ощущение угрозы, а не только силы. Она прочитывалась в повадках, в темных на этом светлом лице глубоко посаженных глазах, в привычке держать руки сжатыми в кулаки.

Все же Рыжов выбрился, умылся, и уже, довольный, что успел, быстро накинул рубашку и пиджак.

– Хорошо, что вы в штатском, – сказал гость. И тут же протянул руку, – Сабуров, вас обо мне предупреждали.

Он не оговорился, о Сабурове следовало именно «предупреждать», и никак иначе.

– Мне приказали обратиться к вам, – согласился Рыжов.

– Садидесь, товарищ Рыжов, поговорим о нашем деле.

Он всегда и везде должен был контролировать ситуацию, тем более, если разговаривал с младшим по званию, и все же пробовал быть вежливым. Рыжов уселся в кресло, не слишком вольготно, в присутствии Сабурова не хотелось сидеть удобно, наоборот, следовало сидеть так, чтобы в любой момент можно было подняться на ноги, почему так получалось, Рыжов не вполне сознавал.

– Должен сразу доложить, что сейчас, в интересах дела, я нахожусь на Гороховой, в рядах нашей доблестной милиции, – Сабуров попробовал чуть усмехнуться, но эта вышло у него не слишком убедительно. – Но и там ко мне обращаться следует только в крайнем случае. – Он спокойно, даже лениво посмотрел, как Рыжов оценил эту первую вводную, и поднялся.

До этого он сидел во втором гостиничном кресле, но видимо, не умел приказывать сидя, ему нужно было расхаживать, он и принялся расхаживать с неосознаваемой грацией хорошо тренированного человека.

– В последнее время к нам, в органы ГПУ, стали приходить… довольно необычные письма. По ним получается, что какие-то шаманы, скорее всего, с северных окраин, хотят добиться своими действиями смерти товарища Сталина. Возможно также, что целью их являются и другие руководители нашей партии и правительства. По сути, это тихий, незаметный на первый взгляд контреволюционный мятеж, который мы и должны расследовать, и в случае, если за этим стоят сколько-нибудь серьезные угрозы, ликвидировать его. – Он посмотрел на Рыжова своими глубокими глазами, оценивая, какое впечателние произвели на него эти слова. – Повторяю, в первую голову мы должны защитить нашего дорогого, глубоко чтимого вождя. Для этого вас и вызвали, чтобы вы со своим опытом оценили и дали заключение, насколько это реально. Мне докладывали, у вас есть такой опыт, вы расследовали очень необычные дела.

Рыжов не знал, что ему ответить, поэтому просто кивнул.

– Как вы будете вести дело, я не предполагаю. Со своей стороны мы наводим справки о так называемых темных шаманах, которые умеют убивать людей, не контактируя с ними напрямую, какими-то наговорами или заговорами… Не знаю, как лучше сказать, но вы понимаете?

– Я понимаю.

– Вы верите в такую возможность?

– Заранее сказать не могу, нужно работать, чтобы понять, насколько все это реально. Как вы сами это признаете.

– Пятеро подозреваемых, а скорее всего, виновных… служителей этого культа находятся сейчас у нас в Крестах. Содержат их пока не очень жестко, с ними еще плотно не работали. Причины, по которым они у нас толком не разрабатывались, вас не касаются.

– И все же, мне следует с ними поговорить. – Рыжов решил действовать суховато, но и с напором. – Встреча эта необходима.

– Встретитесь, я распоряжусь, – Сабуров все же решил сесть, потому что Рыжов не поднялся, когда он расхаживал по номеру.

Доверительная интонация, которую Сабуров выбрал для этого разговора, кажется, позволяла Рыжову такое поведение.

– Но вот ведь какое дело, если эти люди с далекого севера и плохо понимают русский язык, следует позаботиться, чтобы….

– Языковой барьер, – усмехнулся Сабуров. – Это понятно. – Он помолчал, и снова оценил Рыжов с ног до головы. – Вы у нас – товарищ из Москвы, почти проверяющий. Мы сделаем для вашей работы все, что нужно. Даже придадим вам товарища Мурандона, он из северян, говорит на нескольких диалектах и знает, правда, поверхностно, суть этого задания… Советую вам быть с ним все же осторожным, не посвящать его в детали. Вашего сотрудника вы знаете как инструктировать, и сколько ему следует открыть, чтобы он был полезен… Вот только один совет, по-дружески, так сказать. Имя Мурандон, по русски, гм, не очень благозвучное, поэтому лучше обращайтесь к нему товарищ Муран.