Смертный приговор

Пистолеты висели и лежали повсюду – на стенах, под стеклянной витриной. Пол Бенджамин прошелся вдоль прилавка, рассматривая сокровища.

– Пистолетами интересуетесь?

Продавцу хотелось просто поговорить, он не рассчитывал, что мужчина-посетитель действительно захочет что-нибудь купить. Пол уловил в голосе характерные интонации коллекционера. Оружие скорее принадлежало к предметам искусства, видно было, что дай продавцу волю, он тот час же вытащит из чулана все кремневые ружья, которые в нем хранятся.

Магазинчик был перегружен отлично смазанными ружьями и дробовиками. Кое-где виделись декоративные мечи; в дальнем углу стыдливо прислонились к стене рыболовные снасти, а все остальное пространство было забито оружием.

При ходьбе продавец волочил увечную ногу; вполне возможно, любовь к оружию, к огнестрельному в особенности, была у него связана с его физической неполноценностью. У него была сероватая кожа, маленькие влажно поблескивающие глаза и застенчивая улыбка. Затворник. Судя по всему, он и есть хозяин по фамилии Трюэтт: именно это жирно написанное имя красовалось над дверью.

Под жужжащими флуоресцентными лампами рука Пола выглядела болезненно и бледной.

– Можно взглянуть на этот?

– Уэбли? – Трюэтт отпер заднюю стенку витрины.

– Нет, следующий. Тридцать восьмой калибр, если не ошибаюсь?

– А, значит этот... Автоматический.

– Да.

– Смит-и-Вессон. – Трюэтт положил пистолет на стеклянную поверхность витрины. – Знакомы с этим оружием?

– Нет...

Трюэтт постелил на стекле мягкую тряпку и положил на нее пистолет.

– Стреляет стандартными девятимиллиметровыми пулями. – Он вытащил из рукоятки магазин показал его Полу.

Пол осторожно взял пистолет из рук продавца. Подушечкой большого пальца Трюэтт любовно поглаживал одну строну пустого магазина.

– Пистолет нужно выбирать учитывая для какой цели вам оружие. Вы не обидитесь, если вас спрошу об этом?

Пол заранее заготовил подходящую ложь, он быстро проговорил:

– Я только что переехал сюда из Нью-Джерси. Мы с братом приобрели магазинчик радиотоваров в Чикаго. На следующей недели открываемся.

– Следовательно, вам нужен пистолет, который можно держать под прилавком на случай ограблений.

– Мы подумывали о том, чтобы купить пару пистолетов. Маленький, чтобы лежал в ящике возле кассы и несколько большего размера – для продавца.

– Это неглупо. В наши дни преступление... Трюэтт взял у Пола пистолет и вложил магазин. – Вам нужно другой.

– Правда?

– Может у вас в лавке детишки будут делать... Вам придется вынимать магазин и ставить пистолет на предохранитель. К тому времени как вы его снова зарядите и снимите с предохранителя вас успеют застрелить раз четырнадцать. Смотрите сюда.

Пол посмотрел как он берется левой рукой за затвор.

– Представьте себе магазин, в который я только что вложил патрон. А теперь вот что вам нужно сделать, прежде чем вы сможете выстрелить из этой штуковины. Вам понадобятся обе руки, и придется смириться с тем, что бесшумно у вас ничего не получиться. Смотрите, что вам нужно сделать.

Трюэтт оттянул затвор. Когда он отпустил его на место, послышался металлический щелчок.

– Теперь патрон у вас в патроннике и следовательно, пистолет заряжен. И все-таки вам придется еще и снять его с предохранителя пальцем правой руки, примерно вот таким образом. Трюэтт направил пистолет на стену, – Вот только теперь вы готовы к выстрелу.

Он убрал пистолет под стекло.

– Автоматический пистолет – не самое лучшее оружие для защиты. Вам нужен хороший револьвер или же автоматический пистолет с двойным взводом.

– Понятно.

– А вот теперь я вам покажу еще кое-что.

Голос Трюэтта изменился. Он вытащил что-то из коробки и бережно положил на ладони.

Пистолет был настолько невероятно безобразен, что от него было трудно отвести взгляд.

– Какая жалость, что он имеет те же недостатки, что и автоматический пистолет, который я вам только что демонстрировал. Но я как коллекционер могу с вами поспорить, что вам не приходилось видеть подобного “люгера”. Таких штук сорок пятого калибра было сделано очень мало.

Пол постарался, изобразив вежливый интерес, замаскировать свое восхищение. Сорок пятый “люгер” был безобразен своими выпирающими обводами из темной стали. Пол почувствовал, что он просто загипнотизирован.

– Если на налетчика только наставить подобную штуковину, он в обморок от страха грохнется. Даже стрелять не придется. – Трюэтт улыбнулся, но улыбочка внезапно исчезла, а на лице его проступила жестокость. Пол не мог отвести взгляд от “люгера”, пока продавец не направил дуло в сторону. Это было все равно, что смотреть в жерло орудия.

– Насколько мне известно, в этой части Лос-Анджелеса такой только один. Сорок пятые “люгеры”, как куриные зубы, – их редко можно увидеть. – Трюэтт выглядел заботливой мамочкой, баюкающей любимого ребеночка. – Но вам вряд ли подойдет для охраны магазина. – Он с большой осторожностью убрал пистолет обратно под стекло, а затем отошел в сторону. – Думаю, у меня есть, что вам нужно. Вот здесь у нас...

Пол встал около “люгера” и принялся уговаривать себя не смотреть в его сторону: он чересчур большой и неудобен в обращении. Кроме всего прочего, пистолет такого типа очень заметен. А ему требовалось нечто противоположное по качествам, нечто незаметное. Что можно легко спрятать, и чем удобно быстро воспользоваться. Так, например, дерево в лесу трудно приметить, потому что оно точно такое же, как и десятки тысяч ему подобных. Ему нужен пистолет, подобный тому, что он оставил в Нью-Йорке. Предназначенный для убийства.

Он раздумывал: “Я обыкновенный продукт среднего класса. Средних лет, такой же, как все, – невинный в младенчестве, но обученный коварству с младых ногтей. Мы живем в страхе. Только со мной произошла трагедия, с которой я не смог смириться. Они убили мою жену и дочь. И вот я здесь, покупаю пистолет, чтобы больше никогда их не бояться. Я – сумасшедший, и все же я единственный нормальный человек. Кто судьи, я спрашиваю, судьи кто?”

Сейчас он купит пистолет, а сегодня же ночью выйдет в город на охоту. В нем не кипела лихорадочно кровь мести, он не был одержимым фанатиком, и думы о предстоящем не доставляли ему удовольствия. Но он был обязан это сделать. Очистить улицы, чтобы дочь какой-нибудь бродяги сегодня не пострадала. Радости мало: врачам тоже не очень-то нравится резать своих пациентов, но Кэрол и Эстер мертвы, а у него перед ними несколько обязательств, которые необходимо выполнить.