Чтение онлайн

– Ты прав. С меня хватит. Я на это не подписываюсь. Найди мне другую работу, Монти.

На следующий день Монти вновь оставил сообщение для Клайва: роль Джима предложили его заклятому врагу, Лоренсу Харрису. Клайв не сомневался, что Харрис откажется – из-за скобок. Если, конечно, скобки волшебным образом не исчезнут по велению такого, как Харрис. А этого следовало ожидать.

– Ну что ж, если Лоренс Харрис заинтересован…

Чтоб им всем провалиться.

Волею судьбы на эти выходные у него оказалась запланирована поездка к родителям в Истли. Это мероприятие – воскресное застолье в родительском доме – всякий раз выбивало его из колеи по двум причинам. Во-первых, в связи с его профессиональной деятельностью. Родители в принципе не осуждали выбор сына. Отец Клайва, стоматолог, не разделял огульного мещанского порицания богемной жизни; Клайв давно перебесился, но остался на бобах. Греби он деньги лопатой, отцу было бы плевать, чем тешит себя его сын, как одевается, что пьет и с кем спит. «Актеришка погорелого театра», – в полный голос повторял отец.

Во-вторых, поездки домой вызывали у Клайва хандру из-за неотвязного и необъяснимого присутствия его бывшей невесты Кэти. Когда обоим было по восемнадцать лет и Клайв учился на первом курсе ЛАМДИ, они с Кэти обручились; для чего – Клайв уже не помнил, но этот поступок был каким-то боком связан с сексом. Помолвку он вскоре разорвал (видимо, сразу после того, как добился желаемого), но это никак не повлияло на положение Кэти в семье Ричардсон. По наблюдениям Клайва, все воскресенья Кэти проводила в доме его родителей: оставшись не у дел, она, незлобивая и занудливая, ухитрилась превратиться в невестку. Клайв уже начал опасаться, что обречен до скончания века ежемесячно садиться за воскресный обед вместе с маминой невесткой.

Он совершил ошибку, поведав родителям, что будет сниматься в скетче для «Дома комедии», а затем наверняка получит роль в сериале. Как только на столе появилась жирная баранина с водянистой капустой, отец задал ему вопрос:

– Что новенького на Би-би-си?

– Да так… Я ожидал большего.

Кэти с матерью Клайва изобразили сочувствие. Отец фыркнул.

– Кто бы сомневался, – сказал он. – Что там стряслось?

Клайв на миг задумался, не сказать ли отцу правду: что он отказался от главной роли из-за неприемлемых знаков препинания в названии сериала.

– Просто я рассчитывал на другое и потому сказал «нет».

– Сказал «нет», когда тебе подвернулась работа?

– Не придирайся, – вступилась за сына мать. – Он постоянно ищет работу.

– И нашел, правда ведь? Чтобы тут же отказаться?

– Как я понимаю, дело обстояло не совсем так, – сказала мать.

Подчас Клайв сам не мог решить, кто раздражает его сильнее: отец или мать. Слепое материнское обожание угнетало сына не меньше, чем отцовские издевки, – родители до сих пор держали его за младенца. Вопреки здравому смыслу, он ополчился на мать:

– Что ты понимаешь? Дело обстояло именно так. Мы снимали скетч для «Дома комедии», все прошло гладко, меня пригласили в сериал из шестнадцати эпизодов, но я отказался.

– Пой, пташечка, пой, – вставил отец.

Клайв застонал:

– Я думал, ты-то мне веришь! А ты еще намекаешь, что я бездельник? Я всегда полагался на твое понимание!

– Ты недоговаривал. А сейчас изложил всю историю целиком – и поверить в нее трудно.

– Это почему же?

– Никто тебе не предложит шестнадцать эпизодов на телевидении.

– Только что предложили!

– А ты отказался. И дальше что?

– Вероятно, уеду в Штаты.

– Ой, Клайв, – пискнула Кэти. – В Америку?

Можно было подумать, воображаемые планы Клайва пробили трагическую брешь в их воображаемых отношениях.

– Да, – сказал он.

Опустив нож и вилку, отец потер руки.

– Что? – насторожился Клайв.

– Хочу послушать.

– Неужели?

– Предвкушаю завлекательные враки.

– Боже мой, папа. Ты просто монстр.

Он лихорадочно пытался сочинить какую-нибудь байку, которая не вызвала бы отцовских насмешек.

– Мне поступило предложение от создателей «Виргинцев».

– «Виргинцы», – без выражения повторил отец. – Это же ковбойский сериал.

– Вот-вот, – подтвердил Клайв. – Роль небольшая, но перспективная.

– А известно ли этим людям, как ты завопил, когда в Норфолке к тебе приблизилась лошадь?

– Конечно. Я им рассказал. Но их это не остановило.

– «Виргинцы»! – Отец изобразил, будто утирает салфеткой слезы радости. – Ты, стало быть, вот-вот нас покинешь?

– Ой, Клайв, – заныла Кэти.

– Если не приму другое предложение, – добавил Клайв.

– Какое еще другое?

– Да все тот же юмористический сериал на Би-би-си.

– Ага, будешь и дальше делать вид, что не выдумал? – сказал отец.

У Клайва было сильное искушение махнуть в Америку и вымолить себе роль ковбоя – да хоть коровы, – чтобы только посрамить отца. Но он вовремя сообразил, что это можно сделать куда проще, да еще немного подзаработать.

На следующий день он поручил Монти связаться с Деннисом. Скобки остались на месте, ставка опять понизилась, но роль Клайву вернули.

Свое первое в жизни интервью Софи дала новому журналу под названием «Краш». Журналистка попросила разрешения прийти к Софи домой, но поскольку та все еще делила квартиру с Марджори, Брайан отверг эту идею и порекомендовал назначить интервью у него в агентстве.

Ради такого случая Софи купила мини-юбку, самую коротенькую, какую только смогла найти, а к ней новые туфли; увидев ее в таком наряде, Брайан поцокал языком и, как будто в ответ на непристойное предложение, напомнил, что женат.

Когда пришла журналистка Диана, Брайан проводил их обеих в отдельный кабинет, превращенный в чулан для хранения сломанной мебели и старых счетов; девушкам пришлось тесниться на пыльном буром диване. С первых же минут вниманием Софи завладела толстая папка с надписью «Артур Аски 1935–1937».

– Тебя всегда сюда загоняют? – спросила Диана.

Она была похожа на телеведущую канала поп-музыки: распущенные темные волосы, белые сапожки, плоская грудь. Фигурой журналистка смахивала на двенадцатилетнюю двоюродную сестренку Софи.