Чтение онлайн

Во время записи Нэнси сорвала шквал аплодисментов. Конечно, большое значение имел эффект неожиданности: никто не рассчитывал увидеть такую яркую героиню. Однако взаимодействие между персонажами словно вдохнуло новую жизнь и в сериал, и в самих исполнителей, а сюжетный ход привлек внимание прессы. «Насколько мы помним, ни в одном комедийном сериале прежде не рассматривалась проблематика семейного кризиса, – писала „Таймс“. – А учитывая ошеломительный рост числа разводов с начала нынешнего десятилетия, создатели „Барбары (и Джима)“ проявили немалую смелость, подняв столь злободневную тему, и при этом сохранили присущее сериалу очарование и остроумие. Добиться такого результата нелегко».

Тони наделся, что Маргарита будет полезна и его собственной семье – как-никак, в ней крылся источник семейного благосостояния. Впрочем, будь Маргарита хоть лучшим консультантом в мире, даже она вряд ли смогла бы помочь с Нэнси.

Очень скоро Клайв пришел к выводу, что помолвка то и дело мешает ему заниматься приятными делами. Вот она, разница между наличием и отсутствием невесты. Любопытно, что заниматься неприятными делами ему, по сути, не требовалось. Софи не вела приготовлений к свадьбе, не знакомила его с друзьями и родней. Всех ее друзей он и так знал, а родственников она избегала. Больше всего лимитировало Клайва именно отсутствие неприятных обязанностей. Глупо, в самом деле: попытайся он объяснить это Софи, она бы посочувствовала ему и дала практические советы – без наивности и без осуждения. Но вместе с тем она бы отметила у него определенную неподготовленность к семейной жизни, а возможно, и предложила бы отменить помолвку. В некотором смысле это было бы разумным решением. Хотя считаться женихом Софи ему нравилось. Окружающие стали относиться к нему лучше. В результате его несанкционированные контакты свелись к минимуму. По большому счету, он стал моногамной личностью.

А Нэнси, его новая коллега, оказалась личностью совершенно иного рода: недвусмысленной и готовой на все. Он понимал, что сам ответствен за свои поступки, но вина целиком и полностью лежала на ней: зачем она пускалась во все тяжкие, чтобы его соблазнить? Зачем отпускала в его присутствии скабрезные шуточки? (Понятное дело, в присутствии других она тоже не молчала, но Клайв все время чувствовал, что ее шуточки адресованы только ему.) Зачем постоянно упоминала о знакомстве с нетрадиционными видами секса?

Впервые он переспал с женщиной, призванной спасти его вымышленный брак с героиней, которую играла его реальная невеста, исключительно для того, чтобы выиграть спор с самим собой: у него были сильные подозрения, что Нэнси – просто болтунья и, вполне возможно, фригидная, если не девственница. К несчастью, он ошибался по всем статьям. Никакой пустой болтовни не было; Нэнси оказалась не фригидной, а огненно-страстной; если она до той поры и хранила девственность, то не проявила ни малейших признаков нервозности или стыдливости, которые, как показывал опыт Клайва, часто сопровождают первую ночь любви. Да и где это видано, чтобы невинная девушка сама громко и настойчиво требовала… Ладно, не важно. Если коротко – искушение, которому подвергла его Нэнси, было столь велико, что для борьбы с ним требовались недюжинная стойкость и героизм, которыми он, по собственному убеждению, не обладал. Ее ненасытность, злоупотребление алкоголем и таблетками, пугающая манера сыпать известными именами – все это, конечно, оказалось неприятным сюрпризом; к тому же Клайв пару раз усомнился в ее вменяемости и уже опасался, как бы она не начала распускать язык. Но на любой неприятный сюрприз можно закрыть глаза, если только знать, что на следующей странице тебя ждет сюрприз приятный.

У Денниса сжалось сердце, когда возле служебного входа он увидел немолодую женщину, которая одиноко стояла в сторонке и умоляюще смотрела на Софи, пока та раздавала автографы. При счастливом стечении обстоятельств он мог бы провести минут пятнадцать, а то двадцать наедине с Софи: им предстояло доехать на такси до ресторана «У Мина» в Бейсуотере (это был единственный открытый по воскресеньям допоздна ресторан, известный им в западной части Лондона), а после дождаться Билла, Нэнси и Клайва, которые сидели там в баре. Софи не особенно любила эти гулянки после записи. И уж совсем невмоготу стало ей в последнее время, когда к их компании присоединилась Нэнси: громогласная, в неизменных платьях с огромным декольте, она сыпала непристойностями, от которых Клайв покатывался со смеху. Вот уже две или три недели Софи вынуждена была просить Денниса отвезти ее домой.

Положа руку на сердце, Деннис не знал, как держаться наедине с Софи. Вот если бы «Барбара (и Джим)» растянулись еще сезонов на двадцать-тридцать, он бы, вероятно, к чему-нибудь и пришел, соединив накопленный профессиональный опыт легкой болтовни в такси и сосредоточенного молчания за изучением меню китайских ресторанов. А Софи, оценив наконец-то его постоянство, выдержку и трепетное отношение к ее самокопанию после каждой записи, призналась бы ему в любви. Разумеется, предварительно разорвав помолвку с Клайвом. Будь Деннис азартным игроком, он поставил бы десять шиллингов на то, что Софи, не доходя до церкви, швырнет кольцо в физиономию Клайву, или – для верности – поспорил бы, что она выйдет замуж и вскоре разведется.

К началу тридцатого сезона, то есть к концу двадцатого века, ему перевалит за шестьдесят, но если питаться овощами, много двигаться и отказаться от курения трубки, то удастся, наверное, сохранить себя в достаточно хорошей форме для заключения брака. А не удастся – ну что ж. Этот вопрос и сейчас не особенно его волновал – что уж загадывать на тридцать лет вперед. Как виделось Деннису, в их отношениях это было отнюдь не самым главным. Быть может, стоило сказать об этом Софи? Просто чтобы растопить лед? Сказать, что он готов до конца своих дней делить с ней постель, не перекатываясь на ее половину? Или она заподозрит какую-нибудь странность? Если у них будет комната для гостей, он сможет спать и там. Лишь бы иметь возможность каждое утро завтракать вместе с Софи – это уже счастье.

Он был почти уверен, что эта немолодая женщина – мать Софи, бросившая свою дочку ребенком. Разрезом глаз, очертаниями губ она отдаленно напоминала Софи. У нее был такой взволнованный, такой потерянный вид, что ее трудно было представить в других обстоятельствах. Место для сомнений оставляла только ее невзрачная внешность. Разве не обязательно быть роскошной женщиной, чтобы сбежать с женатым мужчиной? А уж матерью Софи, безусловно, могла быть только роскошная женщина. Впрочем, в жизни любой женщины пятнадцать лет – значительный срок, если эти пятнадцать лет отмечены только горечью.

Этой сцены Деннис ждал с той самой минуты, когда Софи поведала ему историю своего детства, – так всегда бывает со знаменитостями. Рядом с ними вдруг появляются давно пропавшие родители, которые ищут для себя заслуженных, по их мнению, лучей отраженной славы, а обычно еще и денег. И сколько же уйдет на это времени – на извинения, самооправдания и гневные обвинения? Деннис понимал, что десятью минутами тут не обойтись. Его блаженные, священные минуты с Софи оказались под угрозой.

– Ну, здравствуй, – сказала Софи. – Я все думала: когда же ты объявишься?

– Прости, – ответила ее мать. – Я понимаю, для тебя это шок. Ты не обязана со мной разговаривать. Мне просто хотелось на тебя посмотреть.

– А телевизор ты не смотришь?

– Смотрю. И раз за разом пытаюсь получить билет на запись, но пока мне не везет.

– Значит, ты меня уже видела?

– Я хотела посмотреть на тебя и чтобы ты посмотрела на меня. Вот и все.

– Увидимся на месте, Софи? – не выдержал Деннис. – Тебе нужно время?

– Нет-нет, буквально одну минутку, – ответила Софи.