Чтение онлайн

– Но… Как актриса будет играть цветную девушку?

– Найдем цветную актрису.

– О господи. Что-то я торможу. Да, конечно.

– Как тебе такая мысль?

– Не слишком депрессивно?

– А что тут депрессивного?

– Уж больно мрачная проблема.

– Это правда, но соседка-то не обязана быть мрачной. У нас будет обыкновенная девушка.

– И никто не посмеет сказать вслух, что она – цветная?

– Отчего же раз-другой не сказать? Все равно главной героиней останется Симмондс. А так – просто появится какой-никакой оперативный простор. Давай-ка посовещаемся с Деннисом и Софи.

Тони знал наперед, как пойдет разговор; знал, что такая тема их заинтригует, взбудоражит, воодушевит. Но сейчас ему грезилась совсем другая картина: в один прекрасный день он позовет Билла в ресторан и как бы невзначай обронит, что водит знакомство с цветными девушками, а с одной даже вместе работает. Быть может, ему еще будет чем гордиться.

В дневное время Софи встречалась со знакомыми телевизионщиками, чтобы выпить чашку кофе, иногда обедала с каким-нибудь театральным продюсером, но больше ходила по магазинам, а вечерами они с Деннисом валялись в постели, смотрели телевизор и обсуждали «Все любят Софи». Они хотели работать вместе и с радостью восприняли новый замысел, который изложили Тони с Дианой; оставалось только ждать, чтобы начальство дало добро. И только об одном они не заговаривали вслух: оба мечтали вернуться в шестьдесят пятый. Тогда они достигли пика, а ведь это еще было совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, но поди дотянись… Тем более что внизу лежала круча над пропастью – долгие, долгие мили.

Как могла, Софи оттягивала поход к врачу, зная, что ей скажут. Это ведь дело житейское. Деннису она не признавалась и по утрам, до его ухода, боролась с тошнотой, закрывая глаза. Но, приняв вертикальное положение, она уже ничего не могла с собой поделать и только металась между туалетом и ванной.

В конце концов стало ясно, что откладывать больше нельзя. Ответ врача, полученный через двое суток, в течение которых она избегала Денниса, ничуть ее не удивил. Свой страх она загоняла внутрь, памятуя о миллионах женщин, которые молятся, чтобы их настигло такое бедствие.

– А что, если Софи Симмондс у нас залетит? – предложила она, когда Деннис вечером пришел домой.

– Очень смешно, – ответил он, и на миг ей показалось, что он видит в такой ситуации комический потенциал, что их проект и впрямь открывает возможности для такой беды. – Мы запускаем совершенно новый проект, чтобы только не возвращаться к ее материнству, а она у нас, видишь ли, залетит?

У нее брызнули слезы.

– Она залетела, – выдавила наконец Софи, и Деннис уже открыл рот, чтобы заспорить, но вовремя понял.

Софи заметила, что это известие обрушилось на Денниса ушатом холодной воды, но ради нее он сохранил серьезный, озабоченный вид, и у нее упало сердце, но уже по другой причине.

– Не расстраивайся, – сказала она. – Это даже хорошо.

– Извини, – ответил он. – Я тебя люблю, люблю с самого первого дня и хочу от тебя ребенка. Возможно, это слегка несвоевременно, но я постараюсь сделать тебя счастливой. Мы оба постараемся. Малыш и я. Вот увидишь.

Она его обняла.

– А работа будет продолжаться, – добавил он. – Просто… чуть позже, вот и все.

Терзаться больше не приходилось, но она все равно терзалась, а когда силы кончились, купила билет на поезд, чтобы съездить к матери.

Глория взяла выходной, и они назначили встречу в Блэкпуле, в кафе универмага «Р. Х. О. Хиллз». Добираться поездом до Моркемба было бы куда сложнее, и когда Глория предложила это место встречи, Софи даже охватило какое-то необъяснимое волнение. Универмаг «Р. Х. О. Хиллз» вдруг стал единственной точкой в мире, от которой можно измерять расстояние. Как-никак, это был противоположный полюс. А когда Софи, присев за столик, вдохнула знакомый магазинный запах, вобравший в себя нотки трубочного табака, духов, кожи, чая, ей пришел в голову вопрос: не потому ли она задумалась о пройденном пути, что уже остановилась? Глория опаздывала, и Софи по старой памяти взяла стандартный набор – чай с сэндвичами плюс десерт на выбор с сервировочной тележки, а потом огляделась в поисках знакомых лиц. В тот день светлые волосы Софи скрывал головной платок, но через некоторое время она его сняла, подумав, что будет даже приятно, если кто-нибудь ее узнает. На нее тотчас же уставились муж с женой, сидевшие за соседним столиком, и к приходу матери она уже бойко раздавала автографы.

С гордой улыбкой Глория подсела к ней за столик, но за четверть часа им не дали спокойно поговорить и пары минут. Во вторник днем особой толкучки здесь не было, но подходившие не спешили оставлять их в покое. Одна женщина с полным удовольствием и без оглядки на время рассказывала, как ее сестра работала наверху, в отделе игрушек, именно в ту пору, когда Софи работала внизу, в отделе косметики; другая решительно утверждала, что Софи училась в одном классе с ее дочуркой, хотя Софи даже не вспомнила это имя.

– Синтия Джонстон?

– Теперь она Синтия Перкинс, – объяснила женщина. – Но вы, наверное, забыли.

Софи наморщила лоб, показывая, что ее вот-вот посетят счастливые воспоминания о Синтии Джонстон.

– Чего уж там. – Женщина поджала губки. – Вы теперь с премьер-министром чаи распиваете.

Софи до сих пор могла без запинки отбарабанить список класса, от Андерсон до Янга, но Джонстон там не было. Был Гарви, а сразу после него шел Джоунз. Так что мамаша Синтии Джонстон ошибалась: Софи ничего не забыла. До переезда в Лондон у нее было не так уж много знакомых: одноклассники, девушки-продавщицы да двое-трое парней, вот и все. Путаница наступила позже, когда перед ней стали бесконечной чередой возникать разные личности, заявлявшие, что познакомились с ней на какой-то тусовке или на съемках.

– Как же, как же, – пришла ей на помощь Глория. – Синтия Джонстон. Милая девочка. А какая рукодельница.

На лице женщины отразилась неуверенность, но все же она поняла, что ей предлагают путь к отступлению.

– Она самая, – подтвердила мать Синтии.

– Ну конечно, – оживилась Софи. – Передавайте ей привет.

– Непременно, – процедила женщина, давая понять, что Синтия Джонстон никогда не забывала старых друзей.

Они поспешно допили чай и ушли, пока никто не занял место недовольной матери.

– Вот спасибо, – сказала Софи на тротуаре, успев надеть платок.

– Иначе она бы не отстала, – заметила Глория. – Ну да ладно, женщина просила о такой малости.

Случись этот разговор за пределами ее родного города, Софи могла бы не понять, с какой стати люди считают себя вправе что-то у нее просить, но теперь сообразила: достигнутым нужно делиться.

Они прошлись по Южному пирсу, мимо бассейна, возле которого Софи одержала свою первую победу. День тогда был ясный, но очень ветреный; ей на всю жизнь запомнились мурашки на руках и ногах.