Чтение онлайн

Орех догнал его на улице и, не утруждая себя подбором изысканных выражений, высказал все, что он думает о не привыкших к большим деньгам, а потому неполноценных чистоплюях, не умеющих удержать то, что само падает в руки.

— Ты можешь только по ведомости получать? Да? Ну, так столько ты никогда не заработаешь!

— Посмотрим. А вдруг?

Элефантова забавлял неподдельный гнев Ореха, он остро ощущал сейчас свое превосходство и над ним, и над ошалевшим от неожиданности Полковником, и над всеми этими кичащимися не праведно добытым богатством дельцами.

Они копошились где-то там, далеко внизу, а он чувствовал себя великаном, которому нипочем любые ухабы, рытвины, завалы на прямом, отчетливо видимом пути.

Человеку не дано заглядывать в завтрашний день, и Элефантов не знал, что все переменится, окружающий мир потеряет определенность очертаний, станет расплывчатым и обманчивым. Полутона и оттенки вытеснят любимые цвета, а сам он превратится в маленького издерганного человека, путающегося в бесконечном лабиринте вопросов, на которые нет однозначного ответа, и что он позавидует незыблемости жизненной позиции, четкости принципов и ясности цели у себя сегодняшнего.

И уж, конечно, он не знал, что его поступки, даже чувства и мысли станут предметом расследования по уголовному делу.

Пухлая папка с материалами о покушении на убийство гражданки Нежинской была все равно что пустая. Возможности пополнить ее новой информацией исчерпаны. В таких случаях остается одно: идти вглубь, перелопачивать заново факты, события, анализировать слова, жесты, искать достоверное объяснение мотивов, устранять неувязки, неясности.

В диспетчерской станции «Скорой помощи» я узнал, что записи вызовов хранятся две недели, после чего стираются и пленки вновь поступают в оборот. Узнал я и то, что свободного времени и лишних рук у сотрудников нет, поэтому архивные поиски вести некому. Впрочем, последнее не явилось для меня неожиданностью, скорее наоборот — подтвердило, что я поступил предусмотрительно, взяв с собой двух внештатников.

Пока ребята перебирали гору потертых коробок с кассетами, я отправился в клинику мединститута, где лежала Нежинская после аварии. В толстой истории болезни меня интересовало одно: как она представила причину травмы? Ничего нового: попала под автомобиль на Фонарной улице.

Мне захотелось плюнуть и бросить эту линию как бесперспективную, но, вспомнив Старика, точнее его слова о том, что отличает профессионала от дилетанта, я поехал в травматологический пункт городской больницы. Полистав журнал регистрации, нашел нужную запись: «Нежинская М. В. — автомобильная авария на 14-м километре Загородного шоссе. Диагноз: ушибы, закрытая черепно-мозговая травма, подозрение на сотрясение мозга. Выдано направление на госпитализацию».

Я тут же позвонил в дежурную часть ГАИ. На этот раз осечки не произошло — авария на Загородном шоссе нашла отражение в журнале учета происшествий, по данному факту в возбуждении уголовного дела отказано, материал проверки сдан в архив. Все начинало становиться на свои места.

Если еще магнитофонная запись в «Скорой помощи» оправдает мой интерес…

И надо же — оправдала. Пленка зафиксировала торопливый мужской голос:

"Срочно приезжайте к раненой, сильное кровотечение… Запишите: Нежинская Мария, адрес… ". Диспетчер, как и положено, спросил, кто говорит, но звонивший уже положил трубку. Постороннему человеку, случайно встреченному потерпевшей на лестничной площадке, но знающему ее имя, фамилию и адрес, представляться явно не хотелось.

Я поручил внештатникам переписать вызов на портативный кассетник, а сам поехал в ГАИ и получил проверочный материал по факту аварии на Загородном шоссе.

Протокол осмотра места происшествия и схема к нему. Все понятно — машину занесло на повороте, водитель затормозил, но поздно — вылетели на обочину и врезались в столб.

Протокол осмотра транспортного средства: «Москвич-2140», рулевое управление и тормозная система исправны, разбита правая фара, смяло крыло, выбито лобовое стекло".

Акт освидетельствования водителя на алкоголь — остаточные явления, накануне вечером пил шампанское, авария произошла в шесть утра, все сходится. Объяснения участников.

Хлыстунов Эдуард Михайлович, тридцать лет, музыкант оркестра «Дружба»: «Я со своей знакомой Нежинской провел выходные на базе отдыха, в понедельник рано утром мы возвращались в город, так как Марии надо было идти на работу. Стоял туман, и я не заметил поворота… Накануне мы пили шампанское, но я был совершенно трезв. Только ушибся о руль, в медицинской помощи не нуждаюсь…»

Нежинская Мария Викторовна пояснила то же самое, только добавила:

«Претензий к Хлыстунову я не имею, от госпитализации отказываюсь».

Справка травмпункта со знакомым уже диагнозом.

Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела: «Поскольку тяжких последствий не наступило, потерпевшая не желает привлечения водителя к ответственности, а материальный ущерб причинен самому Хлыстунову, ограничиться применением мер административного воздействия…»

Вот так. В деле появляется новый фигурант, о котором не упоминала ни сама Нежинская, ни люди из ее окружения. Хлыстунов — музыкант, характеризуется положительно, ранее не судим, но что-то в его установочных данных настораживает, причем непонятно, что именно и почему… Проживает по улице Речной, 87, кв. 8. Этот адрес и задевает какую-то зарубку в памяти, вызывая смутное беспокойство.

Речная, 87. Посмотрим по схеме… Вот здесь, угловой дом, одна сторона выходит на Каменногорский проспект. По Каменногорскому это дом номер двадцать… А напротив, через улицу — двадцать второй. Каменногорский, 22… Где-то я слышал этот адрес… Точно! Заявление пенсионера-общественника о незнакомце, забравшемся на чердак! Совпадение? В деле, состоящем из одних несовпадений и противоречий? Нет, оставлять такой факт без тщательной проверки нельзя.

На осмотр я взял кинолога с собакой, пригласил двух дружинников, запасся мощным фонарем.