Чтение онлайн

— Откуда я мог знать?..

Никогда в жизни она не была так счастлива, как сейчас! Сэйбл искоса глянула в серо-синее небо Дакоты. Она провела ладонью по влажному боку Хантера, коснулась того места, где начинался самый длинный из его шрамов, скользнула по крепкой ягодице.

Он вздохнул, шевельнулся. Господи Боже, он все еще был внутри!

— Ха-антер, — промурлыкала Сэйбл, продолжая касаться его.

— Скажи это еще раз. Мне нравится, как ты произносишь мое имя.

Да, это ему нравилось, иначе почему бы он ожил? Всей своей кожей Сэйбл была сейчас в тысячу раз более чувствительной. Легкие дразнящие прикосновения губ буквально обжигали голое плечо.

— Я буду любить тебя снова, и снова, и снова, пока останется хоть капля сил, — сказал Хантер, не без усилия приподнимаясь на локтях. — За это ты будешь считать меня еще большим эгоистом, правда?

— Ну и будь эгоистом. Я-то эгоистка.

Сэйбл потянулась губами к его губам — движение, разбудившее едва уснувшую сладость в каждом из них. Вместо того, чтобы поцеловать, она провела языком по его горлу, запустив руки в волосы на груди, как во влажный мех.

— Не дразни меня, женщина! — предостерег Хантер, неописуемо довольный.

Сладкая дрожь прошла вдоль ее спины: никто никогда не называл ее «женщина», так сурово и властно. Никто не обращался с ней так, как Хантер, заставляя бунтовать, покоряться и вновь бунтовать против его власти, только для того, чтобы испытать сладость поражения.

Солнечный блик, отражающийся от мокрого излома кварцевой скалы, достиг наконец волос Хантера и заставил их отливать чернотой угольного пласта. Река рокотала так же, как и долгие годы до их появления, так же носился над поверхностью воды живой непоседливый ветер. Мир был незыблем — и он менялся для Сэйбл. Это началось в тот самый день, когда она оставила дом, продолжалось день за днем все время путешествия, чтобы завершиться сегодня. Чувство счастья заполнило пустоту в душе, казавшуюся неизбывной. Она чувствовала себя, как дома, здесь, на берегу реки, названия которой не знала. Она понятия не имела, когда приняла решение не возвращаться в семью, но оно было принято, и это казалось прекрасным и правильным. Она ни о чем не жалела, ни по кому не скучала. Здесь было все самое важное, все, что имело значение.

Сэйбл знала теперь, чего хочет.

Бороться, побеждать, любить. Жить.

Только здесь это возможно — значит, здесь ей и оставаться.

— О чем ты думаешь, Сэй?

Сэй. Самое ласковое из имен, которыми ее когда-либо называли. Она вздохнула — глубоким, счастливым вздохом.

— Мне хорошо здесь.

— Без балов, роскошных экипажей, модных тряпок? — недоверчиво спросил Хантер. — Это пограничные земли, и жизнь здесь сурова.

— Все то, что ты перечислил, уже не важно для меня. — Она потянулась, как сытая кошка, и крепко обняла его, не позволяя подняться. — Это все из прошлой жизни, возврата к которой нет.

— Тогда что же важно для тебя? Она ответила не сразу, приподнявшись на локте и оглядевшись медленно, задумчиво.

— Река, которая умеет звучать лучше всякого музыкального инструмента. Равнина, простирающаяся в бесконечность, где такой простор, что хочется закричать от счастья. Дом посреди равнины, который я буду любить и украшать. Дети, которые будут бегать в саду босиком, ничего не зная о правилах приличия, подрастая свободно и весело. Вот что важно, Хантер.

— Странно, — усмехнулся тот. — Несколько месяцев назад ты ничего не знала о такой жизни. Не слишком ли быстро ты полюбила ее?

— Тебя я тоже не знала несколько месяцев назад. — Сэйбл коснулась пальцем губ Хантера, и тот поймал его зубами, слегка прикусив. — Все то, о чем я только что говорила, — это жизнь, которой ты живешь. Ты любишь эту жизнь. Почему я не могу любить ее?

На мгновение его душа распростерла крылья… Но только для того, чтобы камнем рухнуть во что-то темное, беспросветное.

«Я не смогу дать тебе того, о чем ты мечтаешь!» — подумал Хантер. Но он скорее откусил бы себе язык, чем произнес это сейчас, разрушив драгоценный момент, который мог никогда не повториться.

— Угадай, чего я хочу? — прошептал он с улыбкой, лишь слегка принужденной.

— Все того же, я надеюсь, — засмеялась Сэйбл. Сейчас ее ничуть не пугало, что он хочет быть только ее любовником, считая себя способным лишь на такие отношения, и не более. Он был с ней и внутри нее, и пока ей было достаточно познавать его физически. Потом, позже, думала она, придет и другое познание. Впереди долгий путь. Она еще успеет понять, что за раны мучают Хантера.

— На этот раз все будет медленнее.

Он улыбался, и она чувствовала это даже с закрытыми глазами.

Неожиданно тело Хантера напряглось, плечи рванулись вверх, приподнимая также и Сэйбл Она отстранилась. Оказывается, он оглядывался, шаря рукой по накидке, на которой они лежали. Он старался нащупать кобуру с револьвером!

Хантер закусил губу, подумав с едкой иронией: ничего себе положеньице, когда тебя застают со спущенными штанами. Кто бы это мог быть? Индейцы? Любопытный траппер?

— Я слышал шорох, — сказал он, едва шевеля губами. — Здесь кто-то есть.

— Как ты думаешь, кто это? — прошептала Сэйбл ему в плечо, не решаясь отстраниться и мучаясь стыдом от того, в каком положении их застали.

Хантер наконец добрался до кобуры, осторожно подтянул ее поближе и достал револьвер.

— Посмотри сама, — ответил он тихо, взводя курок. — С моей стороны никого не видно.

— Может быть, лучше сначала… э-э…

Сэйбл собралась сползти с тела Хантера, но застыла в испуге, когда он сильно вздрогнул и прошептал:

— Кто-то дернул меня за волосы.

Она не успела ответить. Что-то холодное, влажное скользнуло по голому плечу.

— О черт!

— Ты становишься заправским сквернословом, — не удержался Хантер, уже понимая, что ни индейцев, ни трапперов можно не опасаться.

Не слушая, Сэйбл вскинула голову и уставилась на что-то за пределами его видимости.

— Это ужасно! — воскликнула она с театральным испугом в голосе. — На нас собирается напасть громадный, кровожадный зверь! Спаси же меня, мой герой!