Чтение онлайн

— Я не хотела бы стеснять их.

— Тогда где бы вы хотели поселиться? Есть же такое место… или вы хотите, чтобы я купил вам этот дом?

Она прочла в его глазах откровенный вызов. Он и пришел, чтобы предложить ей выбор — принять помощь от его сестры или от него самого.

Не опуская глаз, она посторонилась. Митч коротким кивком подтвердил, что вполне удовлетворен переговорами, и стал носить коробку за коробкой в грузовик. Чувствуя себя побежденной, Эмили хотела было присесть на верхнюю ступень крыльца, но передумала — чего доброго, он и ее подхватит, словно коробку, и закинет в свой грузовик.

Необходимо было одеться, да и вообще пора проверить, как там дела у Джошуа и Диггера.

Они носились по большому двору за дедушкиным домом, лохматый трехцветный пес и мальчик, чей смех парил высоко в воздухе, ясный, как зимнее солнце. Эмили захлестнула волна такой нежности, что закружилась голова. Она облокотилась о невысокую изгородь, положила подбородок на руки и позволила себе насладиться моментом.

Откуда он мог знать? Каким образом так безошибочно выбрал именно это время и этого светловолосого спутника? Она не могла устоять не только перед Джошуа, но и перед союзом этих двух мужчин — маленького и большого. Как легко капитулировать, клюнуть на выгоды надежного места со столь большим жалованьем. Уступить сладкому сознанию, что в ней нуждаются, что предпочли именно ее, некрасивую, неинтересную, не первой молодости. Вот только попав столь неосмотрительно в эту ловушку, Эмили вдруг ясно увидела всю неутешительную правду: она всего лишь няня и ей никогда не заменить красивую, блестящую, яркую Анабеллу.

Не следовало забывать и о той боли, которую она испытала, когда ее решительно отвергли. Она уже была в его постели, нагая и горящая желанием, а он… отвернулся от нее. Никогда и ни за что Эмили больше не подвергнется такому унижению.

Сзади послышались шаги Митча, приглушенные густой влажной травой. Он облокотился на изгородь рядом с ней, и они оба стали наблюдать, как Джошуа карабкается на старую покрышку, подвешенную на дереве в дальнем углу двора.

Под счастливый лай Диггера мальчик начал раскачиваться взад-вперед, взад-вперед.

— Точь-в-точь такие же качели, как у дяди Зайна, — прокричал Джошуа, которого это открытие привело в восторг. Эмили покосилась на Митча и уловила на его губах тень улыбки. Чувство радости и печали сдавило ей грудь. Она вспомнила, как Митч играл со своей старой собакой, еще до того, как Анабелла решила, что им необходимо сменить мебель и что у нее аллергия на собачью шерсть…

— Меня очень удивило, что вы отдали Мака Зайну.

Митч пожал плечами.

— Теперь они уже привязались друг к другу.

— Джошуа сбежал.

Какое-то мгновенье Эмили думала, что плохо расслышала его слова, сказанные самым обыденным голосом.

— Как сбежал?

— Из торгового центра. Он ходил туда с няней. — Митч прерывисто выдохнул.

— Когда? — Волнение стиснуло ей горло.

— Две недели назад. Его искали три часа.

— Это так не похоже на Джошуа. Зачем ему понадобилось сбегать?

Митч долго молчал, и Эмили уже решила, что он не хочет или не может ответить.

— Ему показалось, что он увидел вас в толпе. Няня звала его, но он продолжал бежать, и она потеряла его из виду.

Ты тут ни при чем, Эмили Джейн, тебя это не касается.

Но чувство вины победило логику. Прижав руку к губам, она пробормотала:

— Мне очень жаль.

Она чувствовала свою вину за отчаяние Джошуа, за то, что ушла и разбила его сердце. Даже в педагогической неудаче той злополучной няни была виновата она.

— Поэтому вы вернулись? — спросила Эмили тихо. — Поэтому хотите, чтобы я снова поступила к вам?

— Я все сделаю, чтобы такого не повторилось. Все!

Решимость в его голосе могла бы встревожить Эмили, испугать ее. Но она услышала в этих словах только тревогу отца, и когда, желая утешить, положила ладонь ему на локоть, то уже не ощутила напряжения мышц, а только его родительский страх, который он пережил за те три часа.

— Джошуа пришлось нелегко, — сказала она. Им обоим пришлось нелегко. — А он… вспоминает свою мать?

На его твердой щеке дернулась мышца.

— Изредка. Вы же знаете, она нечасто появлялась дома.

Да. Но шок, испытанный ребенком из-за смерти матери, должен был быть очень сильным. Сильнее, чем из-за ухода няни.

— Она все равно оставалась его матерью, — тихо сказала Эмили. Его рука под ее ладонью слабо шевельнулась, и она ободряюще сжала ее — самую малость. Небольшое утешение в его горе… Митч открыл рот, словно собирался ей ответить, но передумал. Эмили замерла, ожидая, что он, может быть, захочет довериться ей. Она и не заметила, что Джошуа подошел к изгороди, у которой они стояли, и подергал ее за край свитера, добиваясь внимания:

— Эмми, Диггер и правда очень умная собака. Смотри, папа.

Он кинул потрепанный теннисный мячик, сильно и далеко, как будущий спортсмен, сын своего отца. Они зааплодировали, несмотря на то что Диггер, схватив мячик, принялся кружить с ним по двору, не желая отдавать его мальчику.

— Видишь, папа? Это он хочет поиграть в догонялки.

Джошуа наконец устал от беготни и примостился у их ног. Маленький мальчик, счастливый, утомленный незатейливой игрой. Сейчас он не думал о покинувшей его матери. У Эмили сжалось сердце. Ее собственная мать могла бы сейчас жить… Эмили слишком хорошо знала, что это такое — чувствовать себя отвергнутой.

— Когда мы отвезем твои вещи к Шанталь, — пропыхтел мальчик, болтая ногами в воздухе, — то поедем за покупками. Ты поедешь с нами? Мы ненавидим магазины.

— Почему?

Он закатил глаза.

— В прошлый раз миссис Герц потрепала меня по голове. Словно я собака.

— Сейчас от тебя пахнет, точь-в-точь как от собаки.

Он громко захохотал, и Эмили испытала чувство обреченности. Этот малыш — как могла она отказаться от него?

— Но нам все равно придется съездить в магазин, — продолжал откровенничать Джошуа. Нас уже тошнит от спагетти.

Тут Диггер положил мокрый мячик на грудь своего нового друга, в его глазах горела просьба продолжить игру. Успевший передохнуть, Джошуа вскочил на ноги и снова убежал.

— В чем дело? — спросил Митч, и она, повернувшись к нему, увидела, что он наблюдает за ней с непонятным выражением лица.

— «Ненавидим магазины. Нас тошнит от спагетти». Вы хоть немного его воспитываете? — спросила она.

Уголки его чувственных губ поползли вверх.

— Он принципиально против того, чтобы его трепали по голове.