Сначала замужство, потом постель

Ричмонд, Англия

Ноябрь 1824 года

Шарлотта Харрис, директриса и хозяйка школы для молодых леди, сидела за столом и перечитывала письмо, написанное ею кузену Майклу — своему тайному покровителю.

Закончив чтение, Шарлотта разорвала письмо. Что проку писать, если каждое послание возвращается нераспечатанным?

Шарлотта взволнованно вздохнула. Он должен знать, в каком отчаянном положении оказалась школа, ведь она всегда ему все рассказывала. И он, в свою очередь, ничего не утаивал, но полгода назад внезапно замолчал. После того как Шарлотта настояла на том, чтобы он раскрыл свое инкогнито, кузен Майкл прекратил всяческое общение. Как в воду канул.

От холодного страха, не раз охватывавшего ее в последнее время, сердце Шарлотты болезненно сжалось. Кузен Майкл злится на нее по вполне понятной причине. Ведь она дала слово не допытываться о том, кто он такой.

И все же, как он мог бросить ее в такой трудный момент? Он стал неотъемлемой частью школы четырнадцать лет назад. Впрочем, без него не было бы никакой школы. И Шарлотта до сих пор влачила бы безрадостное существование простой учительницы в Челси, мечтая о собственной школе с установленными ею самой правилами и расписанием.

А теперь мистер Притчард, ее глупец сосед, собирался уничтожить ее детище. Поговаривали, что он намеревается продать Рокхерст — участок, прилегающий к школе Шарлотты, — владельцу ипподрома в Йоркшире. Шарлотта с ужасом представляла, как лужайку перед школой заполонят грубые мужчины, делающие ставки и пристающие к девушкам.

Ну как кузен Майкл мог допустить такое? Ведь собственность принадлежит ему. Неужели ему все равно, что Шарлотту выдворят отсюда?

Шарлотта судорожно сцепила руки. Кузен Майкл молча смотрел на происходящее, чтобы повысить арендную плату, и это больно ранило ее. С самого начала он назначил сумму гораздо меньшую, чем остальные землевладельцы Ричмонда. А теперь, когда цены на недвижимость в этом районе значительно возросли, арендная плата и вовсе казалась смехотворной. За все эти годы загадочный покровитель ни разу не повысил ее. Шарлотта не знала почему. Возможно, он понимал, что она не сможет позволить себе более высокую, плату?

Количество девушек и так сократилось из-за скандалов, разгоревшихся в школе в прошлом году. А если слухи о продаже соседнего участка подтвердятся, станет совсем туго.

Значит, Шарлотте придется бороться. Несколько месяцев назад, когда Рокхерст едва не продали, ей с помощью друзей удалось сорвать планы мистера Притчарда. Они и сейчас смогут подать ходатайство в отдел лицензий или же…

— Прошу прощения, мадам.

Шарлотта подняла глаза и увидела стоящего в дверях камердинера.

— Да, Теренс?

— К вам лорд Керквуд.

Сердце Шарлотты подпрыгнуло и отчаянно забилось. Дэвид? Здесь? Нет, этого не может быть. Что могло привести его сюда после того, как его жена, бывшая ученица школы, умерла?

Шарлотта поспешно спрятала дрожащие руки под стол — подальше от глаз слишком проницательного слуги.

— Ты уверен, что это действительно лорд Керквуд?

— Тот, что был женат на мисс Саре Линли, верно?

Шарлотта кивнула.

— Он не сообщил о цели своего визита?

— Я спросил, но он сказал, что хочет переговорить с вами с глазу на глаз. — Теренс, всегда встававший на стражу интересов своей хозяйки, скрестил руки на широкой груди. — Я же возразил, что в женской школе и речи не может быть ни о каких беседах наедине.

— Теренс!

Губы камердинера дрогнули.

— А он ответил, что не намерен отказываться от своих привычек в угоду нахальным лакеям.

Шарлотта вымученно рассмеялась.

— Похоже, ему и правда есть что сказать. К тому же его замечание очень верное.

В глазах Теренса вспыхнуло недоумение.

— Так вы его знаете? Не помню, чтобы он бывал здесь. Даже после смерти мисс Линли.

— Нас познакомил лорд Норкорт.

Она преувеличила и в то же время постаралась скрыть, насколько близко знакома с Дэвидом Мастерсом, виконтом Керквудом.

Шарлотте еще повезло, что во время редких встреч он вел себя с ней подчеркнуто вежливо. Она не стала бы упрекать виконта, даже если бы тот отвернулся от нее или отказался с ней говорить. Шарлотта заслуживала подобного обращения за то, что много лет назад очень дурно обошлась с ним и его семьей.

Она боялась, что именно так виконт и поступит, когда несколько месяцев назад пришла на похороны бедняжки Сары. Зная, сколь неприятно будет виконту ее присутствие, Шарлотта сочла все же своим долгом проводить бывшую воспитанницу в последний путь.

Они с Дэвидом коротко поприветствовали друг друга, и Шарлотту немало удивила теплота в голосе виконта, который по логике вещей должен был ее презирать. Странно, ведь сама она морщилась каждый раз при воспоминании о том лете, когда Дэвид потерпел фиаско.

В таком случае что привело его сюда? Более неловкой ситуации Шарлотта и вообразить не могла. На протяжении всех этих лет они ни разу не оставались с Дэвидом с глазу на глаз, ни разу не вспоминали о том, как с ним поступила.

— Мне отослать его прочь? — спросил Теренс. Предложение было невероятно соблазнительным, и Шарлотта едва не поддалась искушению. Должно быть, случилось нечто из ряда вон выходящее, раз виконт решил нанести визит женщине, столь дурно обошедшейся с ним в прошлом.

— Нет. Проводите его сюда.

Когда за Теренсом закрылась дверь, Шарлотта поспешно оглядела свое отражение в зеркале: не слишком ли растрепались рыжие локоны и не слишком ли бледно лицо. Может, это и глупо, но Шарлотте хотелось предстать перед виконтом в наилучшем виде. Она едва успела пригладить юбки и ущипнуть себя за щеки, чтобы придать им румянца, когда в кабинет вошел мужчина, за которого она едва не вышла замуж много лет назад.

Улыбаясь через Силу, Шарлотта пошла навстречу.

— Лорд Керквуд. Как приятно видеть вас снова.

В глазах виконта на мгновение вспыхнул огонь.

— Шарлотта. — Взяв руку женщины в свою, он легонько коснулся ее губами.

«Шарлотта…» Не «миссис Харрис», а «Шарлотта». Имя было произнесено все тем же низким голосом с хрипотцой, от которого сердце восемнадцатилетней Шарлотты подскакивало и замирало в груди.

Нет, она не должна думать об этом. Те дни остались в прошлом навсегда, словно прочитанные и забытые страницы книги. Время и собственные ошибки безвозвратно изменили их обоих.