Чтение онлайн

Вот так легко он перешел не непринужденный стиль общения.

— Эй, ты, сержант, вали отсюда! Это моя девочка! — сказал быковатого вида парень, сидевший у окна.

Паша проявил удивительную для его состояния проницательность:

— Если бы это было твое, то ты сидел бы с краю! Охранял бы свое добро!

— Виталя! Почему он обо мне как об имуществе каком-то говорит!! — возмутилась малолетка. — Я что для вас — вещь?!

— Да потому что он — просто козел! — Быкастый явно разозлился.

— Да я кровь за вас проливал!!! — заорал на весь автобус Паша, и чуть не рванул парадку на груди.

Это была ложь. Никакую кровь ни за кого Веретенников не проливал. Ни в какой Чеченской Республике он никогда и близко не был. Он даже не служил в сотрясаемом терактами Дагестане. Но в это момент дембелю казалось, что это именно он вел жаркие бои на улицах разрушенного Грозного. Он уже забыл о малолетке. Паша опустился на колени, и положил голову на ее руки. Просто ему так захотелось.

После этого в голове у него вспыхнул фейерверк, и Паша успокоился…

— Откуда ты знаешь? — выдавил из себя уничтоженный Паша.

— Девчонки в автобусе ехали, — засмеялась сестра. — Знаешь, к кому ты пристал? Это же твоей одноклассницы — Надьки Насоновой младшая сестра. Она с хахалем ехала — с Виталиком Каратуновым. Он тебя на два года младше. Она с ним спит уже давно… Нашел, кому руки целовать!

— А я разве целовал?

— Пытался, похоже… Чего ради на колени перед ней встал, алкоголик?

Паша замолчал, и сестра замолчала.

— Ладно, — сказала Наташка, — слушай дальше. Эпизод второй.

Вынесли из автобуса избитого дембеля все те же одноклассники. Сначала их растолкал шофер. После этого парни долго удивлялись, как это они не помнят дороги в полтора часа длиной. Подняли Пашу под белые рученьки, захватили его барахло, и вытащили из автобуса. Но на этом сочли свою миссию по сопровождению завершенной, и, выбрав место в тенечке, положили попутчика мирно посапывать под кустом недалеко от здания автостанции.

И так бы мирно Паша и лежал там — до полного очищения организма от последствий алкогольного отравления — но местные собаки поспать ему не дали. Бесхозные барбосы начали трепать и лизать его, и, в конце концов, Паша восстал. Он поднялся на четвереньки и заорал дурным голосом: «Убью»!

Будущие пассажиры, тусовавшиеся на остановке в ожидании очередного рейса, шарахнулись в разные стороны. Из кустов вылез Паша, и, размахивая своим чемоданом как булавой, снова заорал: «Убью!» — еще пуще прежнего.

Ноги понесли дембеля по направлению к родному дому. Периодически он махал чемоданом и издавал воинственные рыки, пугая всех встречных и поперечных. Быстро — не быстро, но Паша приближался к центру поселка. Людей стало встречаться заметно больше, и его анабазис стал вызывать нездоровое оживление.

Чем более прямо пытался Паша шагать, тем сильнее его качало из стороны в сторону. Дембеля периодически выносило с тротуара на проезжую часть, и будь в Максимовском такое же интенсивное движение, как в Москве, то он уже, скорее всего, был бы расплющен по асфальту. Однако машин было мало, и они успевали притормозить, остановиться или увернуться ещё до того, как Паша становился у них на пути.

К счастью, прохода через самую оживленную часть Максимки дембелю удалось избежать. Около площадки перед поликлиникой Пашу узнал сосед — дядя Коля. Он как раз садился в свою «четверку», когда увидел пьяного, с трудом передвигающегося солдата. И с изумлением узнал в этом солдате соседского мальчишку, который так часто всего несколько лет назад таскал у него в саду абрикосы.

Добрый дядя Коля перебежал дорогу, подхватил Пашу под руки, и почти насильно посадил дембеля на заднее сиденье. Почувствовав возможность прилечь, парень сразу же завалился на бок и отрубился окончательно. Дядя Коля с сомнением посмотрел на него — не заблюет ли салон? — но, пожав плечами, уселся поудобнее, и плавно тронулся.

Вот таким макаром Паша и оказался дома. Кроме того, как рассказала Наташка, когда его вынимали из машины, он плакал, и уверял всех в своей безграничной любви. «Возвращенец» перецеловал всех, включая кота и собаку.

И только потом позволил уложить себя в кровать.

Игорь Поляков задумчиво курил, сидя на краю тахты. Он пристально рассматривал довольное лицо немолодой женщины, сжавшейся калачиком у стенки.

«Что я в ней нашел?» — думал Игорь. — «Почему меня так тянет к ней?».

Поляков был женат вторым браком. И от первого, и от второго брака имел дочерей. Но с этой женщиной — Ольгой Нестеркиной — он был знаком еще до встречи со своей первой супругой.

Встретились они случайно — ехали рядом в автобусе. Дорога была долгой, волей-неволей попутчики разговорились. Игорь был мужчиной обаятельным, разговор поддерживал умело: где надо — мог ввернуть нужное слово, где надо — подержать паузу. Вяло начавшаяся беседа переросла в более оживленный обмен мнениями, потом — в достаточно откровенный, и расстались они уже почти хорошими знакомыми.

Ольга была разведена. Хотя, если честно, юридически замужем она никогда и не числилась. Сначала они с гражданским мужем решили пожить вместе, чтобы проверить чувства, потом — после рождения девочки, как-то все не находилось времени на регистрацию, а уже после появления на свет мальчика муж стал проявлять явные признаки усталости от совместного проживания. О законном браке речь уже и не шла.

От безденежья муж завербовался на Север. Первые полгода честно присылал деньги, а еще через три месяца сообщил, что встретил другую — «свою настоящую любовь».

Удар был очень сильный — несчастная женщина подала в суд на алименты, но дело двигалось как-то очень слабо. Хорошо, что к этому времени ей удалось устроиться на работу в налоговую инспекцию — из жалости помогли старые подруги. Деньги платили небольшие, но это было значительно лучше, чем ничего.

Помимо постоянной нехватки средств Олю стало мучить отсутствие мужской ласки. Как бы она не относилась к своему мужу-предателю, но в постели он был очень хорош. Потому и терпела она его столько лет, потому и родила ему двух детей… И вот теперь одна, в пустой постели, она часами рыдала в подушку, и почти физически чувствовала, как впустую уходят её оставшиеся женские дни.