Снег
Шрифт:
За окном уже совсем стемнело. По мере того как гас свет снаружи, в палате включалось и набирало интенсивность искусственное освещение. Я не привыкла к такому яркому свету. Он ассоциировался для меня только со снегом. Светло, значит опасно, холодно и тяжело. Наверное, еще и потому в наших казармах все цвета приглушенно серые. Небольшие окна под самыми потолками. Свет не режущий, а рассеянный. Все четко видно, практически без теней.
На тумбочке я нашла пульт управления и выключила все лишнее. Хотела затемнить окно, но ставила все как есть. Вид из окна мне чем-то понравился. Помещение, в котором я сейчас находилась, располагалось на высоте, и огни, загорающиеся внизу, красиво горели. Почти так же красиво, как звезды в небе во время ночного отдыха на маршруте…
Проснулась я, когда было еще темно, и не сразу поняла, где я. Над моей головой на терминале мигал зеленый огонек. На тумбочке стояли цветы, которых я здесь почему-то не помнила. Открылась дверь и вошла медсестра.
– Проснулись? – улыбнулась она мне и стала проверять что-то на пульте над моей головой. – Вам нужно обязательно что-нибудь поесть. Вы долго проспали.
– Долго? – я удивилась этому заявлению и снова посмотрела на окно.
– Да, больше суток. Сейчас принесут еду. Обязательно съешьте хотя бы одно блюдо, – она посмотрела на цветы на тумбочке, коснулась цветка и снова мне улыбнулась:
– Какая прелесть!
Я, ничего не сказала на это, просто кивнув. Кажется, этого ей было достаточно, и она вышла.
Наверное, это из-за лекарств. Как я могла проспать столько времени, совершенно не понятно было. Прислушавшись к телу, я вынуждена была признать, что, скорее всего, так и случилось. С другой стороны, время вынужденного ожидания сократилось на сутки, и это было неплохо. Я выбралась из кровати в поисках ванной. Неплохо было бы и душ принять наконец-то.
Пока меня не было, еду действительно принесли. В таком количестве, что я невольно оглянулась в поисках тех троих, что помогут мне все это съесть.
После тарелки супа я опять заснула.
– Доброе утро, – разбудил меня голос доктора.
Открыв глаза, я обнаружила, что уже день, и солнце светит слишком ярко.
Видимо, догадавшись, доктор затемнил окно, взяв пульт с тумбочки.
– Как мило, – улыбнулся он, поглядев на цветы, что там стояли.
Почему они это говорят? Про цветы все должны сказать что-нибудь, едва их увидев?
– Вы долго спали, – продолжил он, глядя в свой планшет и что-то проверяя на терминале. – Для ваших повреждений это хорошо. Заживает отлично.
Может быть, мне удастся уйти отсюда пораньше? Стоит спросить у него?
– Двумя этажами ниже есть прогулочная терраса. Пройдитесь немного, отдохните в саду.
После его ухода, я задумалась. В чем же мне выйти? Где мои сапоги я не знала. И нормально ли будет ходить здесь в комбинезоне и босиком? И я явно вчера была не в себе, раз до сих пор не проверила, где же моя сумка! Вскочив с кровати, я ринулась к шкафу, так как больше не могла придумать, где еще она может сейчас быть. В шкафу сумки не было. Но было что – то вроде халата и легкого костюма из свободных штанов и безрукавки. Внизу стояла странная обувь, состоящая только из подошвы и верхней передней части. В момент разглядывания всего этого вошла медсестра.
– Решили переодеться и погулять? – она все время улыбалась, чтобы не сказала.
Направившись к кровати, она что-то потыкала на терминале и пошла на выход.
– Лифт – справа по коридору, – сказала она прежде, чем выйти, и конечно улыбнувшись.
Я задумалась. Может быть, это какая-то униформа для больницы? И она выдается всем? Не зная как быть, я подошла к двери и немного приоткрыла ее. По коридору в это время проходили несколько человек. Врач с медсестрой и еще пара людей. К счастью, на них оказалась такая же одежда, что висела у меня в шкафу. Значит, я правильно поняла ее назначение. Нужно переодеться и выйти. Иначе доктор будет недоволен и задержит меня здесь еще дольше.
Сад я нашла быстро. Но вот с обувью была проблема. Притом те, кто был одет так же как я, справлялись с ней легко. Я почти не ощущала это приспособление на ногах, и мне все время казалось, что я в снегоступах. Идти пришлось очень медленно, и стараться не задирать слишком высоко ноги. К тому же они все время пытались соскочить с ноги. В саду почти никого не было, и я с облегчением дошла и уселась на скамью, сняв и положив обувь рядом. Интересно, сколько я должна тут “гулять”? Может быть, просто посидеть тут. Доктор не узнает, что я сидела, а не ходила? И зачем меня выгонять из палаты было? Как сложно тут все устроено.
Раздумывая над этим, я даже не заметила, что ко мне подошли.
– Привет!
Рядом со мной стоял тот парень, Кайс.
– Я заходил в палату, но тебя там не было. Эйнар сказал, что ты, наверное, здесь, – и улыбнулся.
Наверное? Он же точно знал, что я здесь. Разве не доктор меня сюда отправил?
– Можно? – и указал на скамью рядом со мной.
Я кивнула, хотя не поняла, почему он спросил. Если он хочет сесть, зачем спрашивать, можно ли сесть на общую скамью? Разве она какая-то особенная?
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, – и немного подумав, добавила: – Спасибо.
– Тебе понравились цветы?
Я огляделась, не понимая, о каких цветах он спрашивает. Здесь их было довольно много.
– Наверное, не нужно было их посылать, – он говорил немного запинаясь. – Мы практически незнакомы…
– Меня зовут Эмма.
Что значит “посылать цветы”? Нужно спросить у старшей. С цветами что-то слишком много непонятных мне тонкостей. Все о них говорят и, оказывается, даже “посылают”. Наверное, я тоже должна что-то говорить о них и “посылать”? Но сейчас я понятия не имела, что нужно сказать! Осторожно взглянув на Кайса, я надеялась разобраться, какого ответа он ждет. Но, кажется, он ничего не ждал. Просто смотрел на меня. И очень странно. Совсем как тогда, когда держал меня на руках на полу в коридоре.
– Эмма, – медленно произнес он. – Как красиво.
Я посмотрела себе за спину, подумав, что он увидел там что-то. Но ничего нового там не появилось. И красивого тоже. То есть тут вообще было красиво – деревья, кусты, трава. Но о чем именно он говорил, я не понимала.
– Прости, я смутил тебя.
Смутил? Почему? Не то, что я не знала, что это такое. Однажды мне было очень стыдно. Еще во время обучения, на тренировке я провалилась под лед, и группа задержалась, сначала вытаскивая меня, а потом потому, что я не могла двигаться быстрее в обледеневшей одежде. Из-за моей невнимательности мы сильно задержались. Было очень стыдно за то, что так подвела группу. Когда наставники ругали, тоже стыдно бывало. О чем же он говорит сейчас?