Снега
Шрифт:
В и к т о р и я. Я выполню вашу просьбу, Владимир Ильич.
Л е н и н. Не просьбу, а предписание. Строжайшее.
В и к т о р и я. Хорошо.
Л е н и н (заложив руки в карманы брюк). А теперь, товарищ Ухтомская-Кожухова, поздравьте меня с богатым охотничьим трофеем.
В и к т о р и я. Не понимаю, Владимир Ильич.
Л е н и н. У меня иногда зябнут ноги. По моей просьбе товарищи из комендатуры положили под стол кусок войлока. Но сегодня я обнаружил под столом вместо войлока шкуру белого медведя. Вот. Полюбуйтесь. Потрясающий трофей, не правда ли?
В и к т о р и я. Владимир Ильич, мы хотели как лучше… Мы с Надеждой Константиновной и Марией Ильиничной думали, что вам будет теплее…
Л е н и н. Это — непростительная, никому не нужная роскошь. Безобразие! Делаю вам серьезное внушение и требую убрать эту шкуру. Надежде Константиновне и Маняше я тоже дам взбучку. И потом: я неоднократно просил вас, Виктория, вообще согласовывать со мной всякое нововведение в оформлении моего рабочего кабинета.
В и к т о р и я. Хорошо, Владимир Ильич, шкуру мы уберем. Но разрешите заметить, что я видела куда более великолепные шкуры в других учреждениях, в кабинетах не очень ответственных работников.
Л е н и н. Да?.. Гм… Вы это категорически утверждаете? У них тоже шкуры? И не менее шикарные, чем эта?
В и к т о р и я. У многих, поверьте мне, Владимир Ильич.
Л е н и н. Охотно, охотно верю вам, Виктория. Ну что ж, ну что ж, не будем ссориться из-за шкуры не нами с вами убитого медведя.
В и к т о р и я. Не будем, Владимир Ильич. (Расставляет книги.)
Ленин проходит к столу, садится, работает.
(От книжного шкафа.) Владимир Ильич, у вас были на приеме крестьяне во главе с Ивановым…
Л е н и н. Из Владимирской губернии? (Как бы с самим собой, задумчиво.) Они были в лохмотьях, эти крестьяне, с тряпками на ногах и в лаптях. При теперешнем-то ненастье! Помню-помню. Так что?
В и к т о р и я. Им показалось, что в вашем кабинете холодно. Вернувшись домой, они в докладе на заседании волисполкома сказали, что Ленин работает в холодной комнате, может простудиться. Волисполком постановил послать вам вагон дров на средства исполкома, а в случае надобности поставить железную печь руками своего кузнеца.
Пауза. Ленин взволнован, он пытается скрыть это, отходит к окну.
Л е н и н. Снега, снега… (Пауза.) Помните, Виктория, как в эмиграции мы любили слушать романс Ипполитова-Иванова «Плачет и стонет великий народ»?
В и к т о р и я (расставляя книги). Помню, Владимир Ильич.
Л е н и н. Тысячи, десятки тысяч крестьян и рабочих ходят теперь со сбитыми ногами, невозможно всех обуть за счет государства. (Страстно, с болью.) Из какого глубокого и страшного ада должен подняться, выбраться наш народ! (Пауза.) Дорога к его освобождению трудна, но я верю в его героизм, он выбьется.
Входит К о ж у х о в.
К о ж у х о в. Здравствуйте, Владимир Ильич.
Л е н и н. Здравствуйте, главный осветитель России. А где же товарищ Павел?
К о ж у х о в. В «Электроземе». Добивается, чтобы ему заменили турбину в двадцать пять лошадиных сил на пятьдесят. Я ему помог. Оформляет документы.
Л е н и н. Я жду его.
К о ж у х о в. Он вот-вот будет, Владимир Ильич. Сейчас только одиннадцать тридцать, а мы записаны к вам на прием на двенадцать.
Л е н и н. Виктория, как только появится товарищ Павел, без задержки приглашайте его ко мне.
В и к т о р и я. Хорошо.
Л е н и н. А сейчас запишите, чтобы я не забыл. Об электрификации Мокроузенской волости, Кузнецкого уезда, Смоленской губернии. Затребовать от ВСНХ доклад о помощи в электрификации Мокроузенской волости. Главное — медь. (Кожухову.) Кстати, Георгий Максимович, инженер Ринго, заведующий электроотделом Московской губернии, стоит за пуск местных электроарматурных заводов — Вишнякова и Шамшина, например, в Москве. Сырье же имеется, между прочим, на артскладе в Московской губернии, девять верст от Москвы: миллионы пудов меди, свезенной во время войны из разных мест… (Пауза.) К вам у меня все, Виктория.
В и к т о р и я. Я все записала, Владимир Ильич.
Л е н и н (вдруг). Да, и, пожалуйста, спешно — Комиссию ГОЭЛРО.
В и к т о р и я. Ясно. (Уходит.)
К о ж у х о в. Вот, только что из типографии, Владимир Ильич. Краской еще пахнет. (Протягивает книгу.)
Л е н и н. «Основные задачи электрификации России». Уже? Невероятно.
К о ж у х о в. Самому не верится. Бумаги почти нет. Машины, окна, стены в типографии покрыты льдом… Кипятком поливали машины…
Л е н и н. «Век пара — век буржуазии, век электричества — век социализма». Прекрасно. Лучшего эпиграфа не придумаешь!
К о ж у х о в. Машины приводили в движение руками. Чуть ли не через каждую минуту печатники отогревали руки… Пальцы примерзали к металлу…
Л е н и н. Неслыханно! Смотрю, не верю. И карта, карта в пять красок. Карта крайне важна. Молодцы, какие молодцы!
К о ж у х о в. Коммунисты выполняли эту работу в порядке боевого приказа. Вы можете, Владимир Ильич, поверить — в типографии пять градусов ниже нуля по Цельсию.
Л е н и н. Трудно. Да, очень трудно, а книга вышла на славу. Смотрите, и бумага для нашего времени вполне приличная. Прекрасная брошюра. Черт побери, дайте я обниму и поздравлю вас и ваших соратников с архипринципиальной победой. Вы — гений в вопросах электротехники. Не хотел говорить этого при Виктории, чтобы вы не зазнались… (Пауза.) Кого из старых специалистов вы думаете привлечь себе в помощь?
К о ж у х о в. Своим заместителем я очень бы хотел сделать Покровского — крупного инженера.