Снеговик
Шрифт:
— Треники найду пошире, налезут, думаю. А потом идите на все четыре стороны!
— Замёрзну там и умру, не жалко? — издевается гад и не смеётся ни капли!
— С чего бы умирать-то? Снеговику на морозе — самое место!
— Говорю же, человек я теперь!
Приходит мысль, что его хулиганы по голове ударили и раздели. Теперь у товарища амнезия, и он считает, что в прошлом был снеговиком. Надо, как-то память ему возвращать, а то так и пропишется на моей жилплощади,
— А зовут Вас как?
— Имени ты мне вчера не дала, так что Снеговик, наверное… — размышляет на полном серьёзе, — давай, что ли Снегом называй для краткости.
Не купился, зараза. Надо, что-то другое придумать. Продолжаем разговор,
— Снег — это не имя, это состояние атмосферных осадков в виде белых хлопьев, представляющих собою кристаллики льда, а также сплошная масса этих осадков, покрывающая землю зимой, — во, как выдала, прям ходячая Википедия!
— Тогда сама придумывай, мне без разницы! — вижу, обиделся.
— Айсмен годится? — вовремя торкнуло, — ледяной человек, снеговик, считай.
— Айс- мен, — произносит, растягивая по слогам, словно пробуя на вкус, улыбается, — согласен, мне нравится!
Глава 3
А улыбка у него ничего, хорошая, сразу годков пять можно сминусовать. По виду Айс — меня постарше будет примерно на столько же.
Точно,
— Ещё можно Айс! По-моему, даже лучше, не находишь?
— Нахожу… А ты штаны найти обещала и накормить! — про штаны точно было, но чую, и кормить придётся.
Отправляюсь в шкаф на поиски тренировок. Где-то были у меня парашюты растянутые, если не выбросила. Он следом за мной, — и, вообще, хватит уже выкать. После всего, что между нами было, это, по меньшей мере, нелепо.
— А, что-то было? — интересно, у кого из нас амнезия? — я никакого криминала не припомню.
— Ты вчера, считай, как на духу исповедовалась мне, так что, было!
— Вот бери штаны! — перехожу на «ты», кидаясь в него тренировками, само как-то переходится, и ещё кулаком в ухо заехать хочется этому исповеднику паршивому. Начинаю лихорадочно копошиться в памяти: чего я там вчера наплести успела?
Про то, что затеяла писать любовный роман, но опять какая-то детская сказка получается? — говорила.
Про то, что от обжорства по ночам отказаться не могу? — точно болтанула. Позор!
Про то, что выгляжу, как тётя Мотя и в порядок не знаю, как себя привести, хоть в «Модный приговор» записывайся! — мамочки! Сейчас умру от стыда!
Про то, что одиночество и тоска заели! А кругом одни уроды и моральные, и физические! Нет! Осталось только самоубиться после всех этих признаний! Ну, или, как вариант, всё-таки, перейти на «ты».
Пока усмиряю стыд мордой в шкаф, мой падре успевает размотать многострадальный шарф и впрыгнуть в тренировки. Ну, как впрыгнуть? В шарфе было даже как-то целомудренней, а тут мои растянутые штаны сели на его фигуре со всеми причиндалами, как трико на артисте балета! Хоть бы сфокусироваться на чём-нибудь другом! На лице, что ли? Надо попробовать…
Нормальный нос, я, когда мужиков по лицу оцениваю, всегда с носа начинаю. Не люблю слишком носастых, а курносых не воспринимаю всерьёз. Здесь прямой мужской нос с небольшой горбинкой. Глаза серые, нет, если не из шкафа смотреть, а на свету, светло-голубые, ледяные глаза, как у ледяного человека. Вправду, снеговик, что ли? Волосы русые, прямые, подбородок квадратный, тёмная щетина только начала проступать, значит, не брит пару дней примерно.
В целом, хорошее мужское лицо, но в прозрачно-льдистых глазах сквозит неприкрытая усмешка, от которой становится неловко, будто это не он тут полуголый разгуливает, а я! Ещё и прямые, ничуть не пухлые, но и не тонкие губы, кривятся едва сдерживаемой ухмылкой.
Закрываю створку шкафа, упираюсь взглядом в своё отражение в дверце: убожество в розовой пижаме с зайцем, с пучком рыжевато-блёклых волос на скорую руку на макушке, в очках а-ля сова, да ещё и конопушек три горсти, вот уж, чего родители не пожалели! Так это ещё зима! Весной, вообще, расцвету, так что лица не разглядишь!
— Ну, и чего застыла? — недоумённый вопрос из отражения сзади, — только увидела себя, впервые?
— Ага, — особенно на фоне красивого полуголого мужика без единого изъяна, — лучше ослепнуть!
— Не кисни, — утешает, потом подходит ближе, совсем вплотную, так что дыхание его начинает шевелить мелкие подволоски на затылке, замурашкалась вся, — вот это убрать, — слегка похлопывает по животу, отчего пытаюсь его втянуть рефлекторно, но малоэффективно, — вот это подтянуть, — подхватив по-хозяйски снизу, приподнимает мою грудь прямо с зайцем на ней! Косой, кажется, подмигивает, предатель, а я забыла, сделала вдох или нет?! — ты о контактных линзах что-нибудь слышала? — интересуется участливо.
— Слышала и видела! — дать бы ему в лоб сейчас, чем-нибудь тяжёлым!
Только хотела оглядеться, нет ли чего поблизости под рукой, а он отправил меня в туман, сняв очки,
— Так носи! А то и глаз не видать! — тут же садит их снова на нос, пока я совсем не потерялась со своими минус пять, — а посмотреть есть на что!
— Дурак! — хватаюсь за дужки обеими руками, чувствуя, что он ещё, что-то замыслил, но ошибаюсь,
— Вот это, — выдёргивает шпильку из косматого пучка, похожего на розетку листьев африканской пальмы, — вообще, фигня! Стилисту на один зуб! Будешь красоткой!
Я заливаюсь румянцем по самые уши, лучше бы действительно на исповедь к нормальному батюшке сходила! Слушать дружеские подбадривания от мужика, который сорит эндорфинами вперемешку с тестостероном, как дышит, при этом равнодушно поддёргивает мою несчастную грудь — верх оскорбления,
— А не пошёл бы ты! — срываюсь на грубость, так разозлил, что окуляры начали запотевать! Отталкиваю мачо в сторону и двигаю на кухню. Совершенно трезво осознавая, что обижаться не на что, сама же в зеркале всё видела. Он за мной,