Чтение онлайн

Игнат уплетал картофельную похлебку, приготовленную Дарьюшкой, за обе щеки, и кивал головой, его жидкие волосы падали на лицо при каждом движении. Дарьюшке было сложно сидеть и слушать, как ее обсуждают, будто лошадь перед продажей. Она уже поняла, что Игната Ильича отец выбрал ей в женихи. Он ей с самого детства только и твердил, что за абы кого ее не отдаст, выберет ей лучшего жениха. Дарьюшка никогда не спорила, ей все время казалось, что до замужества еще далеко. И вот как-то незаметно ей исполнилось двадцать лет – тот самый возраст, когда пора бы уже обзаводиться семьей и рожать детей. Многие ее ровесницы уже нянчили сопливых младенцев.

Дарьюшка снова посмотрела на Игната Ильича – лицо его было вытянутым, толстые губы лоснились жирным блеском от еды, на голове сияла проплешина, вокруг которой росли тонкие темные волосинки. Мужчина вдруг посмотрел на нее и подмигнул. И Дарьюшку передернуло от отвращения. Нет, за такого она бы и под страхом смерти замуж не пошла! Ну ничего, уйдет он, и она поговорит с отцом, расскажет ему все об Алеше. Отец суровый, но добрый, он поймет ее, непременно поймет. Он всегда делал так, как хотела Дарьюшка, значит, и теперь ее послушает.

Но когда, после сытного ужина, гость покинул их дом, Степан завалился на свою кровать и тут же громко захрапел.

– Ладно, завтра поговорю, – вздохнула Дарьюшка.

Укрыв спящего отца одеялом, она убежала в свою комнату, достала из комода новый пуховый платок, который отец ей подарил на именины, и, накинув его на голову, взяла полушубок, валенки и тихонько вышла в сени. Одевшись там, она распахнула скрипучую дверь, и вздрогнула от неожиданности – перед дверью неподвижно стояла сгорбленная старуха с клюкой в руках.

– Рот-то прикрой, не то снег налетит! – проговорила старуха скрипучим голосом.

– Бабка Катерина? Что ты здесь делаешь? Почему не спишь в такой час? – испуганно пробормотала Дарьюшка.

– А ты куда направилась на ночь глядя? – строго спросила старуха, зло зыркнув на девушку.

– Так я… С подружками по деревне погулять иду. Батя отпустил.

Бабка Катерина скривила губы, насупила брови и погрозила Дарьюшке костлявым кулаком.

– Собака гуляла, да волки съели! И тебе нечего по ночам гулять, Дарьюшка. Ступай за мной, мне надобно.

Старуха развернулась и, хромая, пошла со двора. Дарьюшка вздохнула и поплелась следом.

Бабку Катерину Дарьюшка не любила и с детства ее боялась. Она всегда была к ней чрезмерно строга, от нее было не дождаться ни капли ласки. Когда отец ездил по кузнечным делам в город, он оставлял маленькую Дарьюшку с бабкой Катериной. Для девочки это было, как наказание. Бабка кормила ее раз в день постной гороховицей и заставляла учить молитвы.

– Ты такая же непутевая, как твоя мать! Чтоб ей в гробу перевернуться! – кричала бабка, если Дарьюшка что-то делала не так.

За малейшие провинности и даже за плохо выученную молитву, бабка Катерина хлестала девочку розгой. Дарьюшка знала, что бабку лучше не злить. Находясь у нее, она старалась смирно сидеть на сундуке за бабкиной кроватью, и молчать. Порой это было невыносимо. Ей, как любому ребенку, хотелось бегать и прыгать, но это было под запретом.

– Почему моя мама была непутевой?

Так стала спрашивать Дарьюшка, когда подросла. Она не понимала, почему бабка Катерина так не любила ее маму, ведь отец говорил ей, что она была красивой и веселой.

– Мать твоя была дурой беспутой. Поэтому Бог ее к себе прибрал. Молись, Дарьюшка, чтобы эта дурость к тебе по наследству не перешла.

И Дарьюшка молилась, стоя на коленях у своего сундука. Она не спорила с бабкой Катериной, но в душе считала, что она не права, и ее умершая мама была хорошей и доброй – такой, как говорит отец. Девочке ее очень не хватало. Как-то отец привез ей с ярмарки тряпичную куклу с длинными косами из шерстяных ниток. Дарьюшка назвала ее мамой и не расставалась с ней. Даже спала, прижимая куклу к себе. Однажды, когда отца не было дома, бабка Катерина забрала куклу, и Дарьюшка, не найдя ее, проплакала ночь напролет. Выйдя утром на кухню с опухшими от слез глазами, она увидела куклу на столе.

– Где ты нашла ее, бабушка? – радостно воскликнула девочка.

– Меньше разбрасывай, где попало! – огрызнулась старуха.

Бабка Катерина бросила на нее строгий взгляд и отвернулась. Дарьюшка взяла куклу в руки, но оказалось, что длинные косы куклы безнадежно испорчены…

Степан, наоборот, был добр к дочери, он не мог иначе, он ее вынянчил, выкормил, и теперь берег, как зеницу ока. Дарьюшка стала для него самым близким и дорогим человеком. Она была для него важнее всего в жизни. Он все делал ради дочери. Он жил ради дочери. Бабка Катерина все время получала сына, что он неправильно воспитывает Дарьюшку, попрекала его за излишнюю доброту.

– Вырастет из нее такая же потаскуха, как Анфиса, тогда увидишь до чего твоя доброта довела! – шипела она Степану в ухо, словно ядовитая змея.

Тот слушал, кивал головой, но быть строгим к дочери, своей единственной отраде, все равно не мог. Да и Дарьюшка, вопреки бабкиным предостережениям, росла спокойной, доброй и послушной девочкой и на саму бабку Катерину, несмотря на то, что она ее порола розгой, зла не держала. Он не любила вредную старуху, но все равно относилась к ней уважительно.

Теперь бабка Катерина, будто нарочно, нарушила все планы Дарьюшки, но даже сейчас девушка не злилась, она покорно шла за старухой к ее дому, лишь печально вздыхала время от времени.

– Чем тебе помочь, бабка Катерина? – спросила Дарьюшка, едва они зашли в дом.

Она понятия не имела, что старухе понадобилось так срочно посреди ночи. Бабка Катерина скинула с себя длинную, тяжелую шубу, зажгла тусклую лампадку и поставила ее на стол.

– Садись, – старуха указала скрюченным пальцем на лавку, стоящую напротив ее постели.