Чтение онлайн

— А ран у тебя нет, — сообщил в заключение своего обстоятельного рассказа горец — Мы тебя внимательно осмотрели, ни переломов, ни ран, даже шрамов нет. Борн предположил, что такое плохое состояние у тебя было из-за потери жизненной энергии, возможно среди призраков был маг. Так что ты отдыхай родич, восстанавливай силы. Я позже зайду. — Уложив меня поудобней, он тихонько удалился.

Очень вовремя. Чувствую, что во время этого одностороннего "разговора" здорово утомился. Веки отяжелели, глаза уже невозможно было удержать открытыми, и вскорости я уснул.

Барс выбрался из палатки, шумно вздохнул, неуклюже переступая лапами. Выглядел он довольно невзрачно, густая и пушистая белая шерсть свалялась, кое-где слиплась неопрятными бурыми комками засохшей крови. Взгляд зеленых кошачьих глаз казался не по-звериному разумным из-за сквозившей в них застарелой усталости. Он взирал на мир, словно древний старец уже очень много повидавший в этой жизни.

Усталый зверь лег у входа в палатку. Со вздохом положил крупную голову лапы. Пристальным взглядом провожал каждого прохожего. Люди нервно ежились и старались обойти палатку по широкой дуге. Очень неуютное ощущение возникало под этим пронизывающим до костей взглядом.

Горцы на это реагировали спокойней, они-то знали, что как бы странно Барс не смотрел сейчас, это им ничем не грозит. А вот люди графа теперь постарались не только обходить палатку стороной, но и вообще не появляться в приделах видимости зверя. Хищник все-таки, кто его знает, что выкинет в следующий момент?

Сам Барс едва ли замечал реакцию людей, погрузившись в свои размышления. В нынешнем состоянии это было пожалуй единственное доступное занятие.

За более чем сутки отдыха набрался сил единственно на то чтобы кое-как выползти из палатки на свежий воздух, и плюхнуться на землю у порога. Так как дальше лапы просто отказывались держать, не говоря уж о том, что бы двигаться. Столь унизительное бессилие было для него крайне непривычно, от чего Барса вскорости одолела меланхолия. Самое подходящее состояние для размышлений.

Почему-то больше всего не давали покоя слова Фриды из того странного то ли сна, то ли видения. Что это было на самом деле — реальный загробный мир, или же тревожный сигнал подсознания? И почему именно Фрида говорила со мной в этом видении, не потому ли, что в последнее время я слишком часто ее вспоминал, тревожа покой мертвых?

"Тебе здесь не место. Ты не человек".

И впрямь глупо было бы считать себя человеком, смешно даже. Ему ли не знать? Но никогда прежде Барсу не говорили это так. Почему-то несмотря, ни на что было трудно отделить себя от рода человеческого. Душа упорно отказывалась признавать очевидное.

Барс всегда помнил, что в его жилах течет кров ках-аа-лу, загадочной и совершенно непонятной расы. И когда задумывался об обстоятельствах своего появления на свет, крепко подозревал — его мать наверняка знала, что ее ребенок унаследует от отца-человека лишь внешнюю схожесть и такое же крупное телосложение. Каким образом она этого добилась, он даже не представлял. О том, что внутреннее строение его организма весьма отличается от человеческого можно даже не упоминать. Самые явные признаки, конечно же, долголетие, возможность полной или частичной трансформации тела. Когда-то давно, когда Барс безуспешно пытался понять свою природу, он усиленно изучал оборотней, и в конечном итоге пришел к выводу что не имеет с ними ничего общего. Оборотни — проклятые. И этим все сказано. Они не способны контролировать свою звериную ипостась. В звериной форме их обуревает безумная жажда крови. Ни один хищник, даже больной бешенством, не сходит с ума настолько. Это что-то не просто звериное, это дозвериное! Их жажда крови имеет запредельную природу, она идет от самого Холоса — отца смерти.

Барс же когда принимал звериную форму, полностью сохранял разум. Хотя это тоже неправильное сравнение. Он в любом обличие был зверем, хищником, но хищником разумным и умеющим вести себя как человек. Лишь постоянные рамки самоконтроля удерживали его истинную суть от того чтобы проявиться во всей красе. Рамки эти, однако, были железными.

Опять же, оборотни не способны к частичной трансформации и в свое изменение не затягивают посторонние предметы, такие как одежда, например. Или вещи близкие к телу. Знакомый маг как-то объяснил Барсу, что сам он генерирует некое поле, небольшое, но весьма мощное преобразующее вместе с владельцем все, что в него попадает.

Впрочем, оборотни — они, так или иначе, люди, или были таковыми до того, как продали душу Холосу за метку зверя. Барс же изначально являлся существом полумагическим, и существовал совсем по иным принципам.

"Вот и признался себе, наконец, что другой. — Барс поднял голову, тоскливо покосился на небо, вздохнул и опустил, вновь на лапы прикрыв глаза. — Десять веков себя обманывал, причисляя к человеческому роду, на с очевидные вещи предпочитал закрывать глаза. Так обманывал, что сам поверил. Дур-р-рак!"

Кто-то подошел и сел рядом. Глаза открывать было лень, но он и по запаху определил, что это Борн с графом.

— Хандришь, герцог? — Весело спросил Борн. — Вот и зря. Жизнь прекрасна. Тебе ли этого не знать?

Барс нехотя открыл один глаз, удивленно посмотрел на телохранителя. Герцогом его не называли уже очень давно, пожалуй, уже пару веков. И никому кроме Астор он о своем происхождении не рассказывал. Вряд ли девочка стала бы об этом болтать, кому попало, даже и Борну.

— Ну что смотришь? — Ухмыльнулся Тайвер. — Знаю я, знаю…

"И что ты еще знаешь?" — Вяло подумал Барс.

— Многое. — Ответил на невысказанный вопрос Борн, видимо прочтя его в глазах.

— А почему герцог? — Тихо поинтересовался граф. Он, похоже, не очень-то и удивился.

— Это его официальный титул. — Беспечно сообщил Борн. — Крон-герцог де Энхард. Последний существующий представитель древнейшей царской династии. Наследный принц давно не существующего государства.

Барс досадливо скривился, обнажив клыки.

— Вы серьезно? — Вот теперь де Энакер удивился.

— Более чем. — Кивнул Борн. — Скажу больше, вам, граф, повезло заполучить в телохранители, самое старое существо этого мира не считая богов.

"И впрямь много знает зараза!" — Барс опасно сузившимися глазами посмотрел на Борна. Он разозлился. Очень. Гнев придал сил. Поднявшись на чуть подрагивающие лапы, он угрожающе зарычал, обнажив длинные клыки.

Граф непроизвольно отшатнулся. Борн же остался на месте, старательно демонстрируя безразличие. Однако чутко уловил возникший в телохранителе укол страха. Борн очень быстро взял себя в руки, но обмануть зверя не смог. Трудно оставаться равнодушным, когда на тебя наступает разъяренный хищник.