Снова с тобой
Шрифт:
Теперь пришла очередь Ноэль мысленно покаяться перед дочерью: «Эмма, детка, я старалась изо всех сил, но иногда даже мамам не удается удержаться на плаву. И не потому, что я не люблю тебя. Что бы ни случилось, всегда помни одно: я любила тебя больше жизни…»
Пыль взметнулась вокруг нее, от неудержимого кашля у Ноэль началась рвота. Гора земли на дне ямы стала вдвое больше с тех пор, как заработал экскаватор, все ночные звуки заглушал скрежет ковша.
«Я не хочу умирать. Тем более вот так», — подумала Ноэль. Если бы она утонула, это было бы не так ужасно. В смерти на дне озера есть что-то поэтическое. Так погибла Офелия. Но кончить жизнь на дне ямы, под торговым центром! Целую вечность слышать над головой топот усталых, распухших ног, знать, что наверху толпами бродят хихикающие, слишком ярко накрашенные девочки-подростки, матери тянут за собой хнычущих детей, а те канючат: «Мама, ты же обещала…»
Такой конец казался Ноэль немыслимым. Хуже того — постыдным.
Скрежет над головой усилился, сквозь него Ноэль различила далекий рокот грома — даже природа решила наказать ее позорной смертью. Она вдавилась спиной в стену ямы. Но спрятаться здесь было негде.
«Думай, — требовал внутренний голос. — Думай!»
Внезапно она вспомнила басню Эзопа об умной обезьяне, которая хитростью заставила крокодила перевезти ее через реку. Ноэль не понимала, почему вдруг задумалась об этой басне, пока не подняла голову и не увидела снизу неудержимо опускающийся ковш экскаватора, отчетливо выделяющийся на фоне неба и будто цепляющийся зубьями за луну.
Проворно, как обезьяна из басни, Ноэль вскарабкалась на вершину холма, выросшего на дне ямы. Теперь она находилась на высоте четырех-пяти футов — небольшое, но все-таки преимущество. Когда ковш опрокинулся и из него повалилась земля, Ноэль с трудом поборола желание пригнуться. Вместо этого она вытянулась всем телом, привстала на цыпочки, заморгав только в тот момент, когда камень с силой ударил ее в лоб. Заскрипев зубами от боли, она продолжала тянуться вверх, с замиранием сердца ожидая, когда ковш со скрипом опустится вниз.
В тот момент, когда он достиг самой низшей точки, Ноэль подпрыгнула и уцепилась за неровный зубчатый край ковша. Ее грязные руки заскользили, она чуть не сорвалась. Неожиданно ковш начал рывками подниматься, угол его наклона менялся с каждой минутой. «Скорее! — мысленно скомандовала себе Ноэль. — Пока он не заметил!» Нечеловеческим усилием она подтянулась на руках и рухнула в ковш, который оказался широким и глубоким, как ванна, — как раз таким, чтобы надежно скрыть ее от глаз Роберта.
А потом она взмыла в воздух, взлетела вверх, как на чертовом колесе, низко пригнувшись и кося одним глазом на громадную, усыпанную звездами чашу неба над головой. Она чувствовала, как кровь струится из раны на лбу, попадая в глаз, но не делала попыток стереть ее. Об этом можно подумать потом. А пока надо просто остаться в живых.
Через несколько минут ковш начал опускаться. Ноэль ощутила его вибрацию, скрежет стал невыносимым. В конце концов она опустилась на гору земли возле ямы, вывалилась из ковша и скатилась по пологому склону.
Откатившись подальше, на твердую почву, она затаилась, стараясь не шевелиться. Она не осмеливалась даже дышать. Заметил ли он ее? «Только бы не заметил, только бы не…» Секунды тянулись с мучительной медлительностью, но наконец Ноэль услышала скрежет ковша, загребающего землю на расстоянии вытянутой руки от нее. Краем глаза она видела громадные траки экскаватора, в желоба которых легко могла поместиться ладонь Эммы. На ее счастье, ковш поднялся и исчез из виду. Выждав еще мгновение и убедившись, что она очутилась сбоку от Роберта, она вскочила на ноги и бросилась бежать, не смея даже оглянуться через плечо. Ее взгляд был прикован к акру лунного ландшафта, отделяющего ее от дороги и леса за ней.
Из глубин памяти всплыла где-то вычитанная фраза: «Ноги, не подведите меня!»
Должно быть, подсознательно она продолжала прислушиваться к звукам за спиной, потому что вдруг побежала так стремительно, как не бегала никогда в жизни, понеслась, как лист, сорванный с дерева безжалостным осенним ветром, почти не замечая боли в босых ногах, не привыкших к острым камешкам и сухой земле. Она обогнула пень, торчащий из земли, как сломанный зуб, проскочила мимо бетономешалки, стоящей рядом с недавно выкопанным котлованом под фундамент главного здания торгового центра.
Дорога виднелась впереди, как сказочный островок спасения.
Ноэль уже приближалась к ней, когда отдаленный рев экскаватора зазвучал громче. В приливе ужаса она споткнулась и чуть не упала. Преследуя собственную тень, спотыкаясь и оступаясь на неровной, освещенной луной земле, похожей на спину спящего животного, Ноэль почти ощущала привкус своего страха. Он напоминал привкус крови.
В панике она оглянулась. Экскаватор, похожий на гигантское мифическое чудовище, находился в какой-нибудь сотне ярдов от нее. Ноэль различила свечение приборов на панели, а темная фигура высоко в кабине напомнила ей разгневанного диктатора на троне.
«Я провела его, и он рассвирепел…»
Преодолевая ужас, перепачканная кровью, струящейся по щеке, она холодно и торжествующе усмехнулась.
Если не считать лунного света, тигровыми полосами протянувшегося между деревьев, дорога, ведущая к стройке, была погружена в кромешный мрак. Чарли гнал свой старый «блейзер» на предельной скорости. Мэри держала в руках дробовик, Бронуин сидела на заднем сиденье, вцепившись в спинку переднего, как в луку седла взбесившейся лошади. Гравий ударялся о днище машины, ее трясло на ухабах, под колеса чуть не попал енот, который перебегал через дорогу, как толстый путешественник, опаздывающий на поезд.
Мэри уже видела впереди ворота — широко открытые, точно не они первыми прибыли на стройплощадку, — и трейлер за ними. Но на первый взгляд ей показалось, что кругом нет ни души.
— Я не вижу Хэнка, — забеспокоилась она.
Чарли ободряюще сжал ее руку.
— Уверен, он явится с минуты на минуту.
— Интересно, найдет ли нас Данте… — послышался пронзительный от волнения голос Бронуин.
За воротами Чарли остановился, они выскочили на свежий ночной воздух, в котором далеко разносился шорох листьев.