Чтение онлайн

Дорис вела ладонью по стене, чуть ниже семейных фотографий в рамках, поблескивающих в тусклом свете. Вот Мэри Кэтрин в три года, в теплом комбинезоне, помогает отцу расчищать дорожку перед домом. Восьмилетняя Триш с гордостью демонстрирует новенькие передние зубки. Тед был так терпелив с девочками, гораздо терпеливее, чем она. Она пыталась научиться терпению — может, не очень усердно — и наконец пришла к выводу, что этой добродетелью Господь ее не наделил.

Поморщившись от боли в боку, она перевела взгляд на один из последних снимков старшей дочери и внучки, сделанный девять лет назад, на свадьбе Ноэль. Ей вдруг вспомнилось, что сегодня годовщина бракосочетания Ноэль, которую они вовсе не собирались праздновать. Дорис вгляделась в фотографию: Ноэль в белом платье и фате улыбалась излишне широко, а Мэри Кэтрин, неловко обнимающая дочь за талию, выглядела слегка растерянной. Да, тот день был не из лучших — особенно для жены Чарли, которая не могла не заметить, какие взгляды ее муж бросал украдкой на Мэри Кэтрин.

Внезапно Дорис поняла, что с тех пор, как ее дочь вернулась, многое изменилось. Бывает, деревья, тянущиеся к солнцу, постепенно сближаются и в конце концов начинают срастаться. Они стали свободнее чувствовать себя в присутствии друг друга и даже в минуты уныния или хандры старались не замыкаться. А еще Мэри Кэтрин расцвела, превратилась не только в настоящую мать, но и в женщину. Впрочем, последнее — заслуга Чарли.

Шаркая подошвами, Дорис ковыляла по коридору, тяжело опираясь на стену и думая с искренним сожалением: «Господи, прости меня. Знаю, я была чрезвычайно строга с ними. Да, они были так молоды, но ведь и мы с Тедом… были всего несколькими годами старше, когда решили пожениться. Мне следовало понять их, следовало…»

Внезапная тишина остановила Дорис. Телефон умолк. Проклятие, мысленно выругалась она — никто из ее детей не подозревал, что она бранится довольно часто, но вслух — никогда. А если действительно звонили Ноэль?

Кстати, где же она? Сказала, что уходит на несколько минут, а пропала не меньше чем на пару часов. Солнечный свет лился через фрамугу над парадной дверью, проскальзывал между балясинами лестницы, ложился на ступеньки. В кухне играло радио, настроенное на местную станцию, — передавали песню времен молодости Дорис. Ей вспомнилось, как они с мужем поженились и Тед удивил ее свадебным подарком — романтическим уик-эндом в Нью-Йорке. Они остановились в отеле «Уолдорф», где танцевали вальс под оркестр Эдди Дакина. Дорис перевела взгляд на снимок, сделанный много лет спустя, в день их серебряной свадьбы. Оба они казались крепкими, несмотря на седину, и только в глазах Теда отражалась печаль — вскоре после этого у него обнаружили эмфизему. В тот день они даже не вспомнили о давнем чудесном вечере с танцами и шампанским.

В памяти всплыла стихотворная строка: «Не дай любви засохнуть, как плодам, оставленным на ветках». Будь Дорис поклонницей таких напыщенных фраз, она велела бы дочерям последовать этому совету. Триш угораздило влюбиться в самонадеянного и эгоистичного болвана и обручиться с ним, однако он так же собирался жениться на ней, как купить станцию, где заправлял машину. А Мэри Кэтрин… Боже милостивый, что она могла сказать своей старшей дочери? «Я ошибалась насчет Чарли. Он хороший человек».

Когда телефон вновь зазвонил, Дорис вздрогнула, выбросила вперед руку и схватила трубку.

— Алло! — дрожащим слабым голосом произнесла она; трубка казалась ей громоздкой и неудобной.

— Миссис Куинн? Слава Богу! А я уже было отчаялась. — В высоком девичьем голосе в трубке сквозило явное облегчение. — Я вас не разбудила?

— Я просто прилегла отдохнуть. Глаза устали, — торопливо объяснила Дорис. — А кто это говорит?

— Бронуин. Бронуин Джефферс. — Как будто в округе Шохари было несколько девушек с таким странным именем!

Дорис досадливо поморщилась: ее вытащили из постели из-за пустяков.

— Если ты разыскиваешь Ноэль, сейчас ее нет дома.

— А вы не знаете, когда она вернется?

— Должно быть, теперь уже с минуты на минуту. Она ушла к соседке. Если хочешь, перезвони через несколько минут.

Девушка медлила с ответом.

— Простите за беспокойство, миссис Куинн, но не могли бы вы позвать ее? Я не стала бы просить, если бы не… словом, это очень важно.

Что значит «очень важно»? Эта шестнадцатилетняя девчонка способна вытащить старуху из постели из-за любого пустяка, такого, как ссора с приятелем. Раздражение Дорис нарастало.

— Я же говорю: она скоро вернется. Или у тебя срочное дело?

— Чрезвычайно срочное. — В голосе девушки послышалась паника.

Дорис выпрямилась.

— Может, сначала объяснишь мне, что стряслось?

— Это вопрос жизни и смерти. Пожалуйста, позовите Ноэль, миссис Куинн! — взмолилась Бронуин.

Дорис представила себе сводную сестру Ноэль: тощая, длинноногая и длинноволосая девчонка. Дочь Чарли, его точная копия. Нет, вряд ли она стала бы беспокоить ее из-за пустяков. Дорис поднесла к груди трясущуюся руку.

— Не вешай трубку, — сказала она. — Сейчас я приведу Ноэль.

С торопливо бьющимся сердцем Дорис положила трубку на стол и схватилась за перила. Она уже заканчивала спускаться по лестнице, когда ступени вдруг заскользили под ее ногами, как камушки по крутому склону. Она вскрикнула — скорее от удивления, чем от испуга, проехалась до подножия лестницы на спине и с ужасающим стуком ударилась об пол. Раздался глухой треск, будто хрустнула кость. Ее пронзила острая боль. Она слабо вскрикнула, не в силах стерпеть муку. Все вокруг затянул туман, в ушах тоненько зазвенело, как ночью из телевизора, когда телеканалы прекращают передачи. Дорис потеряла сознание.

Едва войдя в дом, Ноэль ощутила какую-то перемену. В доме было тихо, подозрительно тихо. Казалось, даже воздух застоялся и теперь, с ее появлением, в нем образовались вихри, подхватившие пылинки.

— Бабушка! — позвала она, ставя на кухонный стол бумажный пакет, наполненный свежесобранными цуккини.

Ей никто не ответил. Тихо мурлыкало радио.

«Ты сходишь с ума», — одернула она себя. С тех пор как она ушла к соседке, прошло от силы полчаса. Что могло случиться за такой короткий срок? Напрасно она согласилась выпить кофе с кексом у миссис Инклпо. Но отказаться было неудобно: приветливая хозяйка так набила ее пакет цуккини, что их должно было хватить на месяц.

Ноэль мельком задумалась, помнит ли ее бабушка тот рецепт хлеба с добавлением цуккини. Надо бы испечь лишнюю булку — для Хэнка. Он оценит ее старания. С другой стороны, зачем напоминать ему о кексах и запеканках, которые носили ему одинокие женщины чуть ли не всего города…

От резкого и странного звука Ноэль похолодела.

— Бабушка! — снова позвала она. А если это не бабушка? Что, если в доме ее поджидает Роберт?

Звук повторился, и Ноэль поняла, что слышит стон. Охваченная ужасом, Ноэль бросилась в коридор. Она уже сворачивала за угол, когда заметила внизу, у лестницы, бабушку, свернувшуюся нелепым комочком, как брошенный халат.