Чтение онлайн

Девочка, родившаяся и выросшая на американском Среднем Западе, попала в мир фантастики. Вот и с Алеком получилось так же: вспышка мимолетного увлечения, какое-то сказочное наваждение, и только.

Он был сногсшибательным молодым актером и режиссером, а на Багамах искал уединения, чтобы привести в порядок свои растрепанные чувства. Она же, привлекательная юная няня, с радостью согласилась пролить бальзам на его душевные раны.

В то время Либби не задумывалась, что счастье не будет длиться вечно.

Бросив ее и вернувшись к Марго, Алек снова стал самим собой, таким, каким был до встречи с Либби. Прошло восемь лет, и для того, чтобы последующие годы обрели смысл и содержание, Либби должна была раз и навсегда разобраться в своей жизни.

Лето на Харбор-Айленде сделает чудеса, думала Либби. Уже сейчас, не кривя душой, она мечтала о том, как вернется домой – к Майклу.

Наконец она улыбнулась Мэдди и сказала:

– Как хорошо оказаться здесь снова. Так хотелось всех вас увидеть! Лайман по-прежнему увлекается рыбной ловлей? Где Сара? Эндрю уже уехал учиться в Нассау?

Помогая укладывать багаж на заднее сиденье «мицубиси», Мэдди охотно отвечала на вопросы:

– Лайман рыбачит почти каждый день. Иногда берет с собой туристов, поставляет рыбу в рестораны. Сара вышла замуж за сына Кэшей, и у них уже родился ребенок. А Эндрю сперва уехал в Нассау, но сейчас перебрался во Флориду. – Мэдди всегда с особой гордостью хвасталась успехами старшего сына. – Он будет учителем!

Либби расплылась в улыбке, представив решительного тринадцатилетнего мальчика, каким она помнила Эндрю.

– Хорошо, когда у человека есть цель; иногда только это у нас и остается.

Только это и осталось у нее после разрыва с Алеком. Только это и помогало ей жить – ее цель. И Сэм.

Она взглянула на своего сынишку, успевшего вскарабкаться на заднее сиденье, и улыбнулась. Волосы взъерошены; темные глазенки, жадно впитывающие происходящее вокруг, широко распахнуты.

Это было первое путешествие Сэма на самолете, поэтому он буквально засыпал ее вопросами. Когда же вчера вечером они приземлились в Нассау, вопросов стало еще больше. А сегодня на заре он разбудил ее и потребовал как можно скорее пройтись по берегу и кинуться в океан, которого до вчерашнего вечера никогда не видел.

Все рассмотреть, все сделать, все постичь. Истинный сын Алека!

Либби уселась рядом с Мэдди.

– Где ты нашла для нас пристанище?

– В доме Мюллеров. Он в городе, не на берегу. Ну и, конечно, не столь великолепен, как у Брэйденов.

Либби дернула плечом.

– А нам великолепие ни к чему.

В семье Брэйденов Либби и работала няней в то памятное лето. У них был настоящий дворец из кедра и стекла – на самом берегу океана.

Многие состоятельные американцы и европейцы имели загородные виллы, разбросанные в горах над трехкилометровым, почти пустынным пляжем из розового песка.

У родителей Алека тоже был там свой дом.

– Всего две спальни, – сказала Мэдди, переключая передачу. – Тесновато, конечно, но…

– Вот и замечательно. Сэм все равно будет целый день на улице. А у меня масса работы. Кстати, ты мне поможешь встретиться с нужными людьми.

– Ты приехала только затем, чтобы встретиться с нужными людьми? – удивилась Мэдди.

Либби кивнула. В этом и состояла цель восьминедельной научной командировки: собрать как можно больше устных рассказов об истории острова. По крайней мере – официальная цель, поставленная перед ней профессором Дитрихом.

Машина Мэдди выскочила с причала на улицу. Либби с интересом озиралась по сторонам– Да, все так же красиво. Экзотично. Заманчиво.

Однако вскоре она заметила, что краска на обшивке домов облезла, на дорогах появились выбоины, а по улицам свободно разгуливают куры.

Да, прошедшие восемь лет сделали свое: сняли с нее розовые очки. Теперь она уже не та наивная дурочка, какой была прежде, и больше не позволит завлечь себя ни красивому мужчине, ни обманчивому лунному сиянию.

– Мне надо тебе что-то сказать, – проговорила Мэдди, поворачивая за угол и останавливая машину перед желтым каркасным домом, едва заметным за высоким дощатым забором.

Сэм нетерпеливо заерзал сзади.

– Этот? Этот, да?

Мэдди утвердительно кивнула.

– Да, – ответила Либби, и Сэм пулей выскочил из машины, чтобы получше рассмотреть новое жилище.

Мэдди проводила его одобрительным взглядом, потом повернулась к Либби и вздохнула.

– Либби, ты должна знать.

– Так говори, – улыбаясь, сказала Либби.

Она открыла дверцу и вышла с таким же нетерпением, как Сэм, желая поскорее начать устраиваться.

– Э-э… Алек… – протянула Мэдди. – Он тоже здесь.

Новость ошеломила больше, чем тогда, когда она узнала, что беременна. Либби замерла как вкопанная, не веря своим ушам.

– Алек? Здесь?

Нет. Этого не может быть.

– Я собиралась в любом случае тебя предупредить. Я ведь помню, что между вами что-то было. Но не подозревала… о мальчике.

Естественно. Откуда ей знать? Либби уехала до того, как сама об этом узнала. С тех пор она только посылала Мэдди рождественские открытки, но не вдавалась в подробности. К чему?

Алека она пыталась поставить в известность. Написала ему, как только обнаружила. Конечно, к тому времени он был уже женат, но в конце концов Либби решила, что он имеет право знать. Однако знать Алек не захотел. На телефонные звонки никто не отвечал, письмо вернулось нераспечатанным в конверте большего размера с припиской, небрежно нацарапанной рукой Алека. «Я женат, Либби, – писал он, – забудь меня. Можешь быть уверена, я тоже тебя забуду».

«Можешь быть уверена, я тоже тебя забуду»… Либби закрыла глаза от пронзительной боли. Что ж, куда яснее. Так тебе и надо, девочка, сказала она себе, ты оказалась трехнедельной отдушиной. Марго же была настоящей любовью его жизни.

Спустя несколько месяцев, когда она стояла в очереди в супермаркете, от нечего делать листая журнальчик со светскими сплетнями, она прочитала, что у режиссера нового нашумевшего фильма Алека Блэншарда и его жены, актрисы Марго Гессе, родилась дочь.

Взглянув на свой огромный живот, она горько усмехнулась.