Чтение онлайн

Оставаться здесь дальше мне не хотелось. Не желая испытывать судьбу, я, не оборачиваясь, смело зашагала вперёд. Не хотелось дожидаться того часа, когда зло из хижины выбралось бы на свободу, встретившись со мной лицом к лицу. Шаг перешёл на бег, и я рванула, не пожалев себя и сил. Подальше от этой хижины, существа, кошмара, которые колючим холодом дышали в спину. Бежала я, не оборачиваясь, до тех пор, пока простор голых земель не уступил беспросветной тьме. Настолько глубокой и всепоглощающей, что не было видно ни ног, ни рук. Очнувшись словно от долгого сна, я растерянно оглянулась. Хотя оглядываться было не на что. Куда ни посмотри, везде одна чернота: ни силуэтов, ни очертаний пейзажа.

Деваться было некуда, бесшумно, словно кошка, я продвигалась вперёд сквозь завесу тьмы и ужаса.

Блуждала я долго, создавалось чувство, будто и вовсе безвольно тащилась кругами. Добрые мысли уже начали покидать мою голову, когда где-то вдалеке, игриво петляя, промелькнул огонёк света. В душе заискрилась радость, я стремительно ускорила свой шаг. Сам свет, будто пожирая тьму вокруг себя, начал стремительно разрастаться, я сощурилась, но не остановилась.

Тьма окончательно отступила, и я, вырвавшись из её плена, очутилась в длинном, узком коридоре. Стены были густо окрашены в рубиново-красный, от потолка до пола тянулись жёлтые линии, переплетаясь в замысловатые узоры, в очертаниях которых можно было заметить знакомые элементы злополучного ликориса. Цветка, поцелованного смертью, символизирующего несчастья и беды. Поговаривали, что начало этим цветам было положено на землях, впитавших в себя кровь падших воинов. Я зябко поёжилась и прижала оледеневшие руки к груди. Вот бы Кёджуро был рядом! Как же сейчас не хватало его добрых, ободряющих слов! Сказал бы он, что всё в порядке, я бы искренне поверила, прогнав из сердца все горестные мысли, страхи и волнения. Хотелось его присутствия рядом!

Полутёмный коридор завершался массивной высокой дверью, и я, не дожидаясь новых сюрпризов от сновидений, двинулась вперёд. Создавалось впечатление, что это место, как и старая хижина, было забыто человечеством: пол под ногами ныл и скрипел, краска на стенах облупилась, отчего рисунок выглядел куда более уродливо и устрашающе. Но, несмотря на это, нигде не было ни грязи, ни паутины. Лёгкий сквозняк, похожий на чужое дыхание, коснулся моей шеи. Но я знала, что позади не было ни окон, ни дверей, поэтому рвано толкнула дверь вперёд, влетев в помещение.

Это была комната — скромная, светлая и чистая. Ни мебели, ни окон, только пара ламп в стенах и потолке, да длинный стол, ломящийся от яств. Я шумно втянула носом воздух, насыщенный дивным ароматом блюд, и обернулась назад — двери уже не было.

Молчание нарушил знакомый голос:

— Вкусно! Очень вкусно!

Я резко обернулась и еле сдержала радостный вскрик, в носу защипало, и мне хотелось расплакаться от облегчения.

С аппетитом уплетая еду, в конце стола почётно сидел Кёджуро. Он был таким же, как и всегда: восторженным, радостным и громким. Но я настойчиво не могла избавиться от ощущения, что что-то было не так.

— Вкусно! — бодро закончил мужчина, добивая миску с удоном. — Очень вкусно! — И сразу же надкусил такояки. На меня он не обратил внимание. Казалось, что главной жизненной целью для него было поедание вкусной еды.

— Ты не представляешь, что со мной приключилось только что. — Я проигнорировала недобрые предостережения, зазвеневшие в сердце. Оживлённо расправив плечи. — Столько всего произошло! — заговорила чуть громче. — Слышишь? — Но никакой ответной реакции не последовало.

Я аккуратно опустилась на стул рядом с немногословным собеседником, словно пушинка, и выжидающе замерла. Мой робкий взгляд осторожно метнулся за спину мужчины, позади которого располагалась широкая, деревянная дверь, почему-то выбивающаяся из общей композиции.

— Очень вкусно! — повторяя эти слова как мантру, Кёджуро надкусил японский омлет, и я раздосадовано начала кусать губы.

— Пожалуйста, не игнорируй меня, — добавила я чуть тише и протянула руку в молящем жесте, чтобы дотронуться до плеча мужчины, но та прошла сквозь его тело.

Изумлённо вскинула брови и вновь повторила попытку, но результат оказался неизменным. Мои руки свободно проходили сквозь милого спутника, яства и стол. Для мужчины я оставалась незримой и неосязаемой, когда тот продолжал беззаботно есть, ни о чём не подозревая и вкусно причмокивая. Еда не кончалась, опустевшие тарелки снова и снова наполнялись доверху сытными блюдами.

Отчаяние захватило моё сердце, и я безнадёжно накрыла лицо сухими ладонями, пытаясь взять себя в руки. Всего на мгновение в моей голове промелькнуло откровение, что несмотря на страх и боль, пережитые мною, я не хотела сейчас просыпаться. Я всё ещё жаждала широко распахнуть душу новым приключениям, взять за руку драгоценного спутника, устремив свой взор к горизонту, где нас ожидали новые, живописные пейзажи. Незначительный кошмар не заставил бы меня променять сновидения на жуткую, отвратительную реальность.

«Променять сновидения на реальность?» — пронеслась в голове скрипучая мысль, и я резко открыла глаза, съёжившись, словно от пощёчины. Поглощённая собственными терзаниями, не сразу заметила, что мужчина подозрительно стих. Я подняла голову и уставилась на Кёджуро, который, улыбнувшись, застыл немой фигурой и внимательно рассматривал что-то невидимое перед собой. Стол сказочно опустел и больше не ломился от блюд. Хватило одного взгляда на мужчину, чтобы мне вновь стало боязно. В его родном образе я ощутила что-то незнакомое и холодное, пугающее и зловещее, как в существе из старой хижины. От ужаса, переполнившего моё сердце, перехватило дыхание.

В комнате воцарилось, леденящее до костей, молчание. Медленно, словно управляемый кем-то, мужчина повернул голову в мою сторону. Взгляд у него стал вмиг потухшим, безжизненным и бесцветным, без задорных нот. Я сразу поняла, что это не мой Кёджуро, передо мной сидел кто-то совершенно чужой, с кем лучше не иметь общих дел. Губы спутника искривились в куда более широкой, неестественной улыбке, обнажив почерневшие от гнили зубы. Меня обдало вонью протухшего мяса, и я приложила немало усилий, чтобы не поддаться истерике.

— Р-ри… — его голос прозвучал неестественно хрипло, словно у ворчливого старика. — Ри… — он смаковал каждую букву, будто пробовал говорить впервые. Не выдержав, я подорвалась на месте, громко опрокинув стул. Мой нервный взгляд бегло метнулся за спину говорящего, но тот отнёсся к моему всплеску эмоций с равнодушием. Улыбаясь и не мигая, он продолжал жадно всматриваться в моё лицо. — Ритуал должен быть… завершён… — наконец, закончило существо, с хрустом склонив голову на бок. — Все платили… И ты… заплатишь… — со зловещим спокойствием закончило нечто.