Снулль вампира Реджинальда
Шрифт:
Судя по разделам справочника, эталонизации в Брокенгарце подлежала любая мелочь. Гостиницы, лавки и прачечные, упомянутые портье. Мастерские, конюшни, мельницы, амбары, причалы, кареты... Люди-специалисты: золотарь и ювелир, кельнер и бургомистр. Движимое и недвижимое имущество. Предметы роскоши и утварь. Услуги девиц легкого поведения и труд палача.
В обязательном порядке.
Каждому сверчку – свой эталон.
«Если только фолиант – не плод тщательно продуманной мистификации!»
Последнюю мысль Кручек отмел сразу. В противном случае следовало допустить, что все население Брокенгарца вовлечено в заговор по обману доверчивых приезжих. И справочник написан исключительно с целью розыгрыша постояльцев «Дракона и Лилии».
– Ваша ванна готова, герр Кручек.
Палата мер и весов располагалась на центральной площади, рядом с ратушей. Кручек с Пумперникелем отправились туда пешком. С Фортунатом приват-демонолог договорился встретиться ближе к вечеру в таверне «Чумазый Фриц». У Цвяха в городе имелись свои дела, так что пути старых друзей на время разошлись.
Главный казначей принарядился: кафтан песочного цвета с позументами, Орден Рачительности I степени, панталоны с бантами, башмаки с золочеными пряжками. Картину завершали легкая тросточка и саквояж телячьей кожи. Кручек вынужден был отдать должное молодому человеку, которому удалось соединить элегантность столичного франта с официальной представительностью.
Казначей глазел по сторонам, примечая надверные бляхи, таблички и вывески с выбитыми на них цифрами. Он щурился сытым котом, стремительно производя в уме некие вычисления. Молодой человек тоже успел ознакомиться со справочником, и непременно прихватил бы его с собой, если бы не изрядный вес последнего.
– И заметьте, – с воодушевлением, в третий раз за пять минут сообщал Пумперникель, – что в выходных данных значилось: «Книга соответствует 7,3 эталона справочного пособия»! Восхитительно!
Невозможность ежесекундно заглядывать в столь дивный труд – и та не могла омрачить безоблачного настроения Августа Пумперникеля. Он определенно был счастлив. «Я попал в рай!» – говорили его глаза.
В особый рай для арифметов и казначеев.
«Возможно, счастье является заразным, – размышлял Кручек. – Если так, то хорошо...» Он удивлялся, нигде не видя ни одной сточной канавы. Характерный запах нечистот не ощущался. Похоже, город был оснащен системой подземных стоков, куда, в частности, уходила прикрытая крышкой сливная труба, обнаруженная в ванной комнате.
Рядом с трубой стояла ночная ваза: про запас.
Однако причина бегства хандры крылась не только в отсутствии клопов и наличии канализации. Нежась в теплой воде, Кручек неожиданно для себя сформулировал безупречное опровержение 2-го постулата Родклифа Твердыни, лежащего в основе теории восходящего развития некоренных инферналов.
Это означало конец двухмесячной апатии и мыслительного застоя. Свежие идеи уже роились трудолюбивыми пчелами, унося нектар фактов и пыльцу рассуждений в грандиозные ульи научных концепций. Опровержение 2-го постулата с неизбежностью приводило к преобразованию теории восходящего развития в теорию развития циклического, что, в свою очередь...
«Удачно я оказался в Брокенгарце, – подумал Кручек, входя в здание Палаты мер и весов. – На Вальпургиалии собирается масса некоренных инферналов. И я смогу найти блестящие подтверждения новой теории...»
Ознакомившись с бумагами реттийцев, сменный распорядитель Палаты без промедления провел их в залу Возвышенных Измерений. Соискатели на звание мага-эталона уже ждали. Белобрысый юнец-колдун, тучный волхв-аччендарий, похожий на дикого хрыча с усами-клыками; застенчиво улыбался коротышка-некромант в цветастой робе; беседовали о чем-то бранный маг, желчный и сухой, со степенным душкой-малефиком...
На длинном столе в образцовом порядке были выставлены приборы. Рунированные пробирки для взятия образцов крови. Шеренга небьющихся колб Стефануса с заключенными внутри лярвами-дегустаторами. Ауропробник на трехногом штативе, с вращающимся барабаном сменных реторт. И, словно полководец над войсками, выстроенными на плацу – дилигентивный манометр.
Считать общую мана-фактуру каждого из соискателей мог бы любой дипломированный маг. Однако при расчетах эталона требовалась невероятная точность, и манометр был незаменим.
Корпусом прибору служил череп морского змея, надежно защищая тонкую «начинку» от случайных внешних воздействий. Кроме того, череп с игольчатым гребнем и костным «ошейником» отвечал за функцию сообщения результатов.
Внутри сего впечатляющего вместилища обитала колония эфирных инсектоидов, спеленутых «кисеей стабильности». Едва к глазницам манометра прикасался человек или иное существо, обладающее запасом маны, инсектоиды без промедления откликались. Чем более сильный чародей прикладывал ладони к двум из шести глазниц, тем сильнее возбуждалась колония. От кисейного кокона, удерживавшего колонию, к внутренним стенкам черепа тянулись эластичные жгутики, передавая вибрации. Преобразующие цепочки рун приводили в действие инвокационные мембраны, и костяная «голова» вслух сообщала уровень маны испытуемого, с точностью до восьмого знака после запятой.
Примерно так Кручек объяснил действие манометра любопытствующему казначею. Ряд нюансов, утомительных для тех, кто несведущ в Высокой Науке, он опустил. С благодарностью выслушав пояснения, Август Пумперникель начал придирчиво изучать аккуратные стопки расчерченных бланков и незаполненных таблиц.
С этим предстояло работать непосредственно ему.
– Методика предварительного обсчета данных вам знакома?
– До мелочей, – кивнул Пумперникель.
– Нужна ли вам помощь писца? – осведомился маг-медикус.
В его обязанности входило взятие проб крови у соискателей, с быстрым заживлением порезов.
– Благодарю вас, я сам. В своих записях мне легче будет разобраться.
– Тогда приступим, господа.
Первый соискатель, белобрысый юнец, подошел к манометру и возложил дрожащие ладони на глазницы. Внутри прибора произошло шевеление.
– 0,61234377 декасингеля по шкале Кирхмайера, – доложил череп.
Колдун с грустью вздохнул.
Впрочем, шансы у него еще оставались.