Снулль вампира Реджинальда
Шрифт:
– Большой? – тихо спросил фон Тирле. – Гигант?
– Ничего подобного. Не больше кошки, – венатор развел руки, показывая. – И летает. Если честно, мерзкая тварь. Тут вы правы.
– Я хочу его увидеть!
– Зачем? Вы же его видели.
– Во сне! Только во сне! Я хочу увидеть его наяву! Вы поможете мне? Я увижу моего снулля, а потом вы его отпустите...
И правда, подумал Фортунат. Снулль являлся, когда Реджинальд уже спал мертвым сном. А улетал – за миг до пробуждения. То, что во сне снулль выглядел примерно так же, как и наяву, не считая размеров, ничего не меняло.
С другой стороны, почему бы и не оказать услугу фон Тирле? Нам эта услуга ни гроша не стоит. А вампиру – радость. Вон, переменился весь. Глянешь, и поверишь: такой мог в кирасирах.
Каска, палаш, баталия под Трендау.
Герой.
– Ладно. Я договорюсь с морфинитом. Возвращайтесь в склеп и ждите. Мы придем до рассвета и принесем вашего снулля. Вы посмотрите друг на друга, снулль улетит на волю, и расстанемся по-хорошему.
Вампир поднялся из кресла.
– Я – ваш должник, сударь. Фон Тирле добра не забывают.
Миг, и венатор остался в номере один.
Вышколенный портье лишь поклонился, принимая у Цвяха ключ от номера. Во время Вальпургиалий день и ночь в Брокенгарце сливались в безумную круговерть. Человек, отправляясь совершить ночной променад, выглядел вполне естественно. Впрочем, даже не бурли в городе фестиваль, портье бы остался невозмутим. Постояльцы вольны приходить и уходить, когда им заблагорассудится.
«Дракону и Лилии» в скором будущем явно светили 4 эталона.
Мазнув взглядом по доске с рядами пронумерованных крючков, охотник на демонов обнаружил удивительный факт. Ключ от 23-го номера висел на месте. Значит, Кручек домой не вернулся. Внял-таки. Передумал отсыпаться и отправился «фестивалить». Молодец, теоретик! Не то что мы: то сны чужие, то беседы полуночные; то премся через город – и добро б в аустерию или к сговорчивой красотке.
Так нет же!
Дал упырю слово? – держи.
Венатор от раздражения громко хлопнул входной дверью. Жалуясь, звякнул колокольчик. Сбежав по ступенькам, Фортунат скорым шагом направился к гостинице «Тихий уголок». До цели он добрался без приключений, если не считать встречи с компанией молодежи, пугавшей случайных прохожих в темном переулке.
Прохожие пугались с огромным удовольствием.
Заслышав приближение Цвяха, шутники выскочили из-за угла. Они завывали и корчили рожи. Подлинная ноктюрнелла, затесавшись меж юнцов, накрывала их «флёром», искажая очертания. Однако у охотника сегодня было плохо с чувством юмора.
– Кыш! – рявкнул он, принимая Облик, в котором спускался в ад. – Уши надеру, сопляки!
Тщетно он надеялся, что хулиганье уступит дорогу. Молодые люди пришли в восторг. Обступив монстра, они принялись упрашивать его присоединиться к забаве.
– Герр демон, умоляем!
– С вами все будет в лучшем виде!
– Вы такой милый!
– Вы такой страшный!
– То-то повеселимся!
А ноктюрнелла, заигрывая, хватала за жвалы.
Пришлось венатору, во избежание долгих объяснений, воспользоваться крыльями по прямому назначению – и махнуть через пару домов на соседнюю улицу, срезав путь к «Тихому уголку».
Портье дрых за конторкой. Он лишь на миг приоткрыл глаз, когда поздний гость прошагал мимо него, и вновь погрузился в дежурную грезу.
– ...весьма летуч. Видите?
– О, прелесть! Испаряться прямо на глазу!
– А что я говорил?
Голоса показались Цвяху подозрительно знакомыми.
CAPUT VIII
В номере, который даже не озаботились запереть, обнаружилась сладкая парочка: морфинит Икер Тирулега и приват-демонолог Матиас Кручек. Оба, чуть ли не силой отбирая друг у друга «инструмент», с азартом мучили утомленного снулля – тыкали в клюв твари кипарисовой лопаточкой. Снулль чихал и подрагивал щупальцами, желая издохнуть.
Исследователи же увлеченно обсуждали результаты.
От хандры Кручека и следа не осталось.
– Фарт, дружище! Как хорошо, что ты зашел!
– Да-да! Мы рад очень-очень!
– Мы тут с сударем Тирулегой пришли к потрясающим выводам!
– Да-да! Старый Икер весьма благодарить сударик Кручек!
– Непаханное поле!
– Теперь знать: от сей снулль большой польза извлекнуть... извлекать!
Оставив полумертвого снулля в покое, доцент с ловцом принялись наперебой хвастаться достижениями.
– Ты понимаешь, Фарт? Мы имеем наглядное подтверждение 2-го Принципа Компенсации! Как установил сударь Тирулега, данный снулль является эфирным разносчиком возвратно-циклического типа. Судя по ряду признаков, ему очень много лет.
– Очень! Древность!
– Ты понимаешь, что это значит?
– И что же? – осторожно поинтересовался венатор, опасаясь подтвердить репутацию полного тупицы. Ладно бы, перед другом детства, а то ведь перед практически незнакомым ловцом снуллей!
– Я тоже не сразу сообразил, – смилостивился теоретик. – Это персональный снулль! Он является конкретному вампиру на протяжении долгого времени. У сновидца просто обязана выработаться сильнейшая фобия. Он панически боится...
– Да-да, упырец бояться! Трястись до поджилок! – вмешался Тирулега. – И сударик Кручек сделать... ум-за-ключ?
– Умозаключение?
– О! Верно! Ум-заключений: из сей снулль надо зелье варить. Человек зелье пей, живот натирай, в жильё брызгай. Упырец такой человек, как огонь, бояться. К жильё близко не подходи!
– Но он же ядовитый!
Фортунат покосился на мухомор со щупальцами. Тот затравленно свернулся клубком в радужной плетенке. Снулль весь лоснился от гадости, выступившей из пор и бородавок.