Чтение онлайн

Она прислушалась. Кто-то поднимался по лестнице. Скоро открылась и закрылась дверь, судя по звуку, на пол поставили что-то тяжёлое. Девушка оглянулась через плечо, посмотреть, кто пришёл, хотя что гадать, и так всё было понятно.

— Слушай…

— Если ты снова про… — начал было снова отбиваться Арлен, но Эстер вовремя перебила:

— Нет. Нет, всё нормально. — На самом же деле не ьыло ничего нормального, но она решила пока не давить. — Я просто поговорить. — Она снова уселась в своём углу поудобней. — Я просто вспомнила… И всё понять не могу: почему ты живёшь у Марты?

— В каком смысле? — не понял он.

— Ну, помнишь, мы тогда к Грегу заходили? Ты сказал, что городок этот построен для тех, у кого своего жилья в городе нет. И что тебе там тоже квартира выделена, а живёшь ты здесь, да ещё и от оплаты аренды конторой отказался…

— А, это… — Он заметно успокоился. — А тебе, собственно, какая разница?

— Просто интересно. — Эстер пожала плечами, попутно разглядывая трещины на лакированной поверхности стенки ящика под столом на втором этаже. — Аренда у Марты стоит недёшево, однако ты здесь, хотя есть бесплатное жильё с места работы… Это как-то… нелогично. Не думал?

В наступившей тишине она некоторое время слышала только шорох брусков, но не настаивала, продолжая разглядывать растрескавшийся от времени лак. Некоторые кусочки отслоились, приподнявшись над рельефным рисунком древесных волокон.

— Если очень по-простому, то я живу здесь, потому что здесь кормят, — наконец как-то натянуто решил ответить Арлен.

— То есть? — До Эстер явно не дошло, она даже прекратила отколупывать кусочки лака от стола.

— Значит, придётся объяснять… Ладно. — Он взял короткую паузу, прежде чем снова заговорить. — В общем, есть у меня некоторые проблемы с памятью. Не буду вдаваться в подробности, но ты даже представить себе не сможешь, сколько я сжёг кастрюль и чайников за полгода проживания там, в жилом корпусе. В итоге расходы на посуду и еду в ресторанах стали занимать большую часть зарплаты, а соседи начали потихоньку догадываться насчёт угрозы пожара, и я решил, что легче будет найти съёмную комнату или квартиру в доходном доме гостиничного типа, благо их тут достаточное количество…

— А почему от оплаты аренды отказался? — невольно улыбаясь, решила спросить девушка.

— Потому что к тому времени я уже договорился с хозяйкой на более выгодные условия, которые не принимала контора. Вот и вся история. Довольна?

Эстер снова только пожала плечами, не зная, что сказать. Она продолжала тихонько отковыривать крупные кусочки отслоившегося лака, пока Арлен внизу за её спиной, судя по звукам, возился с паркетом. Неожиданное неловкое молчание затягивалось, закручиваясь в воздухе, как тряпка в руках поломойки.

— А вот если бы этот ритуал всё-таки прошёл, как задумывалось, — вдруг спросила девушка, — ты бы что делал? Ты ведь, наверняка не был бы здесь, не работал на эту контору и…

— Ты опять? Эстер, давай без глупых вопросов, — на удивление спокойно вдруг ответил он, не дав ей даже договорить. — Я даже отвечать не стану.

— Но почему?

— Потому что в этом нет смысла. Это уже произошло, и изменить ничего нельзя.

— Нет, ну если просто так представить! — она даже развернулась на своём месте от странного возмущения, чтобы видеть собеседника.

— Вот не хотел же… А зачем? Что мне это даст? Этого никогда не будет. Я никогда не смогу переписать историю, даже если бы мне захотелось. Зачем ворошить прошлое и переживать по поводу «никогда», если оно не произойдёт? — продолжал задавать встречные вопросы Арлен, отвлёкшись от работы.

Эстер показалось, что вопросов было как-то многовато, словно они были уже заранее заготовлены. Да и звучали они снова малость раздражённо.

— Нет, ну просто представь, что ты можешь вернуться в то время и всё сделать правильно…

— А кто сказал, что я тогда что-то сделал неправильно? — снова перебил её неуверенный пример он.

— Но ритуал ведь не удался! Ты сам сказал, что вы допустили ошибку! — в недоумении попыталась объяснить Эстер.

— И что с того? Если он не удался, значит, так было надо. — Как бы смиренно это ни было сказано, Эстер снова уловила некоторую нотку раздражения и недоверия собственным словам. — А если и не надо… — словно подтверждая пойманное настроение, вслух задумался Арлен, и вдруг сам пошёл с вопросами в наступление: — Вот что, по-твоему, определяет верность выбора?

— Его последствия? — неуверенно и слишком быстро предположила девушка.

— Допустим, — согласился он, поднимаясь с пола и подходя к закреплённому на нескольких тросах рабочему столу, опустился на стул. — По этой логике последствия неверного выбора будут не самые лучшие для того, кто делал выбор…

— Ну да!

— Допустим… И вот: перед тобой последствия моего выбора. Просто вот, по частям, что я получил от неудавшегося ритуала?

— Ненависть фамильяра и физические увечья тебе не кажутся чем-то не очень хорошим? — с сомнением снова предположила Эстер.

— Мелко берёшь. Очень мелко, — явно не согласился Арлен. — Я совсем не о том. Я о том, что благодаря тому, что ритуал не удался, я решился уйти из деревни, и в конечном итоге попал сюда. А здесь у меня есть крыша над головой, постоянный источник дохода в виде любимой работы, люди, которым я могу довериться, и весьма неплохой климат. Не знаю, как тебе, а мне для счастья достаточно. Всё остальное можно или пережить, или с этим смириться.

— Но ведь этого можно было бы добиться и без провала ритуала, — попыталась возразить Эстер, но аргумент получился не самый убедительный.

— Можно было, — подтвердил он. — Можно было и не добиться даже с провалом. Но в итоге это есть. Здесь и сейчас. Прямо перед тобой. А всяких «можно было» и «если бы» никогда не будет. Никогда, знаешь такое слово?

Разговор всё больше походил на чтение надоевшей и нудной лекции, которая настолько истаскалась и была столь очевидна, что не нравилась уже даже самому лектору.

— Это на часах можно стрелки назад на сколько угодно перевести или настроить их так, что они будут идти в другую сторону, а со временем так не сделаешь, — продолжил он. — Оно идёт только вперёд. И заботиться, как я считаю, нужно только о времени настоящем и будущем, потому как с прошедшим уже ничего и никогда не сделаешь.