Сны Виртополиса
Шрифт:
Тело уже отвыкло подчиняться сознанию. Разум разучился воспринимать реальность.
Бу придержала мужчину, чтобы он не вывалился на мокрый асфальт. Дождь разбивался о плащ девушки, брызги летели в лицо мужчины из машины.
– Всё хорошо, друг, – сказала Бу.
Мужчина заплакал. Это как второе рождение.
– Где я? – завопил мужчина. – Я попал в ад?
Бу босила взгляд на Нео, который с завистью в угасающих глазах смотрел на неё.
– Можно и так сказать, – проговорила девушка своем клиенту. – Зато я сегодня поем.
Черви в банках
В первые месяцы жизни в городе Нео учился всему в классах с другими новичками. Там были девочки и мальчики его возраста из совершенно разных стран – чёрные, белые, метисы, мулаты, христиане, буддисты, мусульмане.
Инженеры-учителя рассказывали им о том, как устроена система. Много сложных непонятных терминов, которые взрослые люди просто кидали им, не пытаясь объяснять.
Никто из учеников так ничего и не понял. Уже оказавшись в полях, как было принятно называть городские улицы Виртополиса, Нео узнал, что их никто и не собирался обучать. Если лет десять-пятнадцать назад сюда привозили подмастерий, чтобы учить их вирт-инженерии, выращивать новый интеллектуальный обслуживающий персонал (одним из таких людей был инженер, что привёз Нео сюда), то теперь в Виртополис свозили детей просто по привычке. По нелепой традиции, которую боялись отменить, чтобы не привлекать внимания государств, контролирующих город Виртополис. К тому же городу за это хорошо платили. ООН и другие некоммерческие организации, которые считали, что что-то контролируют в этом мире и в Виртополисе, в частности.
Реальность улиц оказалась куда безрадостнее. Всем было плевать на Нео и ему подобных. Сомалиец часто думал о своей странной судьбе: каждый раз, когда он оказывался в каком-то новом месте, лучшие деньки всегда уже были позади. Его родная деревня когда-то процветала, с каждым годом богатея за счёт пиратского промысла, но всего через несколько лет после рождени Нео всемирные силы захватили его страну и заперли всю его семью в концлагере.
В лагере ему рассказывали, что в былые времена (лагерь был построен ещё за несколько лет до этого для жителей других африканских стран) в лагере было приятно жить – кормили мясом каждый день, привозили все новые кино-новинки, даже были вирт-компьютеры за хорошее поведение. Когда же в лагере оказался Нео, выяснилось, что лагерь не рассчитан на такое количество «постояльцев». Мясо они видели раз в месяц и то – искусственно выращенное. Верования его семьи запрещали питаться таким мясом. Поэтому он больше питался бобами и сыром тофу.
И вот теперь здесь – в Виртополисе. Когда-то он мог добиться больших высот в этом городе, но не теперь. Теперь его могут оставить умирать прямо на улице истекающим кровью.
То, чем он и такие же дети, как он, тут занимались, учителя с издёвкой называли «Первой ступенью». В рамках обучения на этой «Первой ступени», ученики были обязаны ухаживать за людьми в машинах.
Разумеется, речь шла не о том, чтобы подтирать им задницы, пока они спят. Автоматика занималась этим исправно. Будущий житель Виртополиса не мог приехать без специально оборудованного автомобиля – с приёмником испражнений и боксом для подачи питательных субстанций.
Новые пакетики с питательной субстанцией приносили роботы. Пакеты приёмников тоже забирали они. Даже на вызовы класса «эпилепт. припадок» отправлялись роботы, потому что они лучше разбираются, что делать со спящим человеком в такой ситуации.
Живые мальчики и девочки реагировали только на экстренные сигналы: смерть или пробуждение. При этом смертей было в разы больше.
Как оказалось, дальше «Первой ступени» никто из детей и подростков не переступал уже давным-давно.
Именно об этом думал Нео, лёжа под дождём, истекая кровью, в окружении других таких же «учеников», как и он. Бу уже утащила своего червяка в Центр пробуждений.
– Помогите, – молил Нео.
Никто не двигался и не собирался отвечать на его мольбы. В городе убийства были под запретом – тебя сразу же выдворят из Виртополиса, назад в твою убогую жизнь. Да вот только всем власть имущим и судьбы решающим было плевать на смерти учеников. Их тела роботы то и дело вылавливали в канавах, из-под машин, из самых грязных закоулков города. Передавали в руки людей для проведения расследования… но никто не проводил расследований.
– Помогите…
Но нет, никто не поможет. Он это знал. Детям вокруг нравится смотреть на то, как из Нео вытекает кровь, как его покидает жизнь. И только. Это одно из немногих развлечений, которое есть в их жизни. Нео – всего лишь ненужный конкурент, а всем известно, что чем меньше конкуренция, тем больше возможностей заработать. Когда Нео умрёт, они просто разбредутся по своим будкам, в которых пережидают жизнь до следующей сирены.
– Помогите…
– Да боже мой, ты чего такой живучий? – удивилась одна из девочек в толпе, стоявших над ним. Она спрыгнула с машины, схватилась за смарт-браслет на руке Нео и до того, как кто-либо ей помешал, особенно взрослый пацан, который и нанёс сомалийцу эти раны, девочка нажала комбинацию кнопок.
Конец ознакомительного фрагмента.