Со всей дури
Шрифт:
– Нет, Ваня, так не годится. Мы сейчас туда поедем, я посижу в машине, а ты на четверть часа поднимешься к маме.
– Ладка!
– Вань, ты пойми, если ты этого не сделаешь, виновата буду я. Я теперь вообще во всем буду виновата. А зачем нам это?
– Ты и вправду так думаешь?
– Конечно!
– Может, ты и права.
– Надежда Мартыновна должна понять, что я вовсе не пытаюсь тебя у нее украсть.
– Да уж украла, – грустно засмеялся он.
– Ваня!
– Ладно!
– Кстати, отнесешь ей цветы.
– Твои? Нет. И потом, она не любит срезанные. А у нас в новой квартире будут цветы. Кстати, Евгения Петровна положила две вазочки. Говорит, Ладошка обожает цветы.
– Ну надо же! А вообще, Ваня, ты не думай, что положение мужа освобождает тебя от обязанности иногда дарить мне цветы.
Мы подъехали к больнице.
– Я быстро!
Он ушел, а я позвонила маме.
– Мамуля, ты уже спелась с зятем?
– Ладошка, он прелесть. Такой трогательный, в чем-то даже наивный… Я тебя понимаю. Только с ним надо осторожно. Очень ранимый.
– С ума сойти!
– А ты где сейчас?
– Сижу в машине, отправила его в больницу к матери, насилу уговорила.
– Это правильно! Ладошка, я там собрала тебе кое-что на два-три дня. И еще напекла ватрушек.
– Спасибо, мамочка! А ты в курсе, что Ксюха в клинике неврозов?
– Конечно, мне Сережа сообщил. Я хотела к ней поехать, но она никого видеть не желает. Думаю, через недельку очухается…
– А ты сама как, мамочка?
– Да хорошо! Пока ноги носят, голова варит, ученики ждут, а главное, дочка младшенькая счастлива… Чего еще хотеть?
– А Лена твоя как?
– Ой, не спрашивай.
– А что?
– Вещает! Слышит только себя. Раньше всегда очень живо интересовалась моими учениками, теперь как отрезало. Вообще ни о чем не спрашивает. Только вещает. А на каждое мое слово огрызается. Мне так хочется послать ее… Но я вспоминаю, сколько лет мы с ней дружили, радость и горе пополам, обидно!
– Понимаю, мамочка, но ты не огорчайся. Может, это у нее пройдет.
– Что-то я сомневаюсь. Ну да Бог с ней. Скажи мне лучше, где это ты вчера так наклюкалась?
– Ох, мама, Ваня меня повез к своим друзьям.
– К тем, что малышку взяли?
– Да! И это такие чудесные люди! Мы с женой Ваниного друга просто сразу подружились, мне так хорошо у них было, и они так любят Ваню, так о нем говорят… Искренние, гостеприимные люди, добрые… Ой, мамочка, Ваня идет! Представляешь, он в форме!
– Да видела уже. И впрямь загляденье.
Однако вид у генерала был хмурый.
– Что? Твоей маме стало хуже?
– Да нет.
– А, она меня поливала?
– Ага! Как из шланга…
– Терпи, Ваня, уж если женился на такой шалаве, которая у тебя что-нибудь непременно отныкает, а потом сбежит с молоденьким лейтенантом…
Он вытаращил глаза.
– А ты откуда это знаешь?
– Догадалась. Только вот не знаю, что я у тебя должна отныкать? А, наверное, квартиру и дачу, так?
– Ладка, ты что, такая умная?
– Да тут особого ума не надо. Это же стереотип, Ванечка!
Он вдруг рассмеялся и обнял меня.
– Как же хорошо с такой догадливой женщиной! Можно не пересказывать всю эту пакость.
– Там еще что-то было?
– Да ладно, не хочу!
– Кажется, я знаю!
– Да вряд ли!
– Рискну предположить, что Надежда Мартыновна обозвала меня вшивой интеллигенткой, которая будет вас всех презирать, смеяться над тобой со своими интеллигентными родственниками? Так?
– Ошизеть! Как будто ты там была… Но я не хочу больше про это говорить. Я хочу домой, в нашу новую квартиру! Я купил еды, поужинаем вдвоем. Знаешь, я вот думал ночью… Я нашел тебя, как больное животное находит в лесу нужную травку. Я тобой лечусь.
– От чего лечишься, Ванечка?
– От всего. От мерзостей жизни… службы… И хотя ты частенько меня дразнишь, но я точно знаю – ты меня не предашь.
– То есть со мной можно идти в разведку?
– Сто процентов!
Господи, как я его люблю!
В новой квартире я быстро разобрала вещи, свои и его. Генерал же готовил ужин. Вернее, накрывал на стол и разбирал купленные продукты. А я решила постелить постель.
– Ваня, а где постельное белье?
– Ох, я забыл его в машине! Сейчас принесу!
– Я сама принесу!
– Еще чего! Я мигом!
Действительно, он очень быстро вернулся с шикарным пакетом из явно очень дорогого магазина.
– Вот, гляди, какая роскошь!
Белье оказалось черным, шелковым.
– Нравится?
– Вань, тебе кто посоветовал это купить?
– Никто! Я сам! Мне только посоветовали магазин. Там выбор был большой. А что? Не нравится? – вдруг испугался он.
И смех и грех!
– Я такое в кино видел… Это так эффектно и сексуально… Я представил себе, как ты, голенькая, лежишь на таком белье… Тебе не нравится?
– Да нравится, нравится!
– И потом, оно немаркое…
– Ванечка, ты самый лучший человек на свете! И я просто безумно тебя люблю! Но если я сейчас не поем, то на этом роскошном белье будет лежать мой труп.
Уже за едой он вдруг спросил, глядя мне в глаза:
– Ладка, я опять что-то не то купил?
– Почему опять? Просто я не люблю спать на таком скользком белье. Только и всего. Впрочем, судя по сумасшедшей цене, может, я на нем и не буду скользить. Все чудесно, Ванечка.