Чтение онлайн

–  Я понимаю, что родители должны знать о гибели своих детей, - жестко ответила Настя.
– Елена часто общалась с матерью?

–  Насколько я знаю, они вообще не общались. Елена была обижена на мать.

–  За что?

–  Она хотела приехать в Штаты на несколько месяцев, пожить, погостить, может быть, найти работу, все-таки экономист с хорошим английским… А мать ей отказала в приглашении.

–  Почему?

–  Елена думает… думала, что из-за мужа. У матери муж намного моложе и, как говорила Лена, с нескрываемыми замашками кобеля. Это ее собственное выражение.

Вероятно, мать опасалась, что присутствие в одном с ней доме взрослой и очень красивой дочери может быть для нее опасным.

–  Для кого опасным? Для дочери?

–  Да нет же, - усмехнулся Сафронов, - для матери, конечно. У взрослой дочери не может быть молодой матери, это старая истина. А красивая молодая женщина всегда привлекательнее пусть и красивой, но немолодой.

Вы же понимаете, если дочери под тридцать, то матери не может быть тридцать пять, ей никак не меньше пятидесяти. В общем, мать Лене отказала, приезжать не разрешила, и Лена очень обиделась.

–  И порвала отношения с матерью?

–  Она впрямую так не говорила, но я понял, что да, порвала. Во всяком случае, я ни разу не слышал, чтобы Лена ей звонила.

Н-да, насчет поговорить с родителями о детстве и юности Леночки Щеткиной - это придется сильно поломать голову. Отец умер. Мать далеко. Найти ее, конечно, можно, если потратить время и силы, но нужно ли это? Если мать давно не живет в России, а в последнее время не перезванивается с дочерью, то что она может знать о ее жизни и ее нынешних проблемах? Ничего.

Хотя мотив преступления - штука двусторонняя.

Если ты завидуешь чьему-то богатству, то объект твоей зависти не может быть бедняком, если ты завидуешь красоте, объект не может быть уродом, если ты мстишь за обиду, то объект твоей мести должен быть способен и иметь возможность эту обиду нанести. В формировании мотива умышленного убийства участвуют две стороны: и убийца, и его жертва. И если хочешь найти мотив, нужно не только искать преступника, но и пытаться понять, каким человеком был тот, кого убили.

Значит, личностью Елены Щеткиной-Сафроновой нужно заниматься. И может быть, даже лучше, если собирать информацию у посторонних людей. Близкие, конечно, знают больше, но далеко не всегда рассказывают то, что знают, а иногда и лгут. Посторонние знают меньше, но зато ничего не скрывают.

–  Скажите, Егор Витальевич, кто из знакомых Елены был на вашей свадьбе?

–  Только Нина Клевцова и Наташа Разгон, но Нина в равной степени и моя знакомая…

–  А на похоронах?

–  Нина. Наташа оказалась в отъезде, она где-то за границей.

–  И что, никаких подруг из Новосибирска, никаких родственников?

–  Нет, никого.

–  А с вашей стороны приглашенных было много?

–  Достаточно много. На свадьбу я заказывал ресторан на сорок человек - Вам это не показалось странным? Тридцатилетняя женщина приглашает на свою первую свадьбу только одну подругу, которая не является вашей общей знакомой. Со стороны жениха - почти четыре десятка знакомых и друзей с женами, а со стороны невесты - один человек.

–  Знаете, - он снова потер подбородок, посмотрел в окно, потом перевел взгляд на бумаги, лежащие перед ним на столе, - я в это не вникал. Просто спросил Лену, кого она хотела бы пригласить на свадьбу, она назвала Наташу Разгон и Ниночку из салона, я внес их в список.

И все.

–  И даже в тот момент не спросили про мать?
– уточнила Настя.

–  Спросил. Как раз тогда она и рассказала мне, что обижена на нее. По ее тону я понял, что эту тему лучше не поднимать и что в любом случае она не собирается ни приглашать мать на свадьбу, ни вообще сообщать ей о своем замужестве.

–  И вы так и сделали… - неопределенно бросила Настя.

–  Что сделал?
– нахмурился Сафронов.

–  Тему больше не поднимали, - пояснила она.

–  А… ну да. Я так и сделал. Зачем задавать Лене вопросы, которые ей неприятны? Послушайте, я не понимаю, какое отношение какая-то там мать в какой-то там Калифорнии имеет к тому, что Лену убили? Вы тратите свое время на выяснение фактов, которые вам никак не помогут искать убийцу Вы просто изображаете видимость активности, чтобы было чем отчитаться перед вышестоящими начальниками, а сами ничего не делаете, чтобы раскрыть преступление Я думал, если дело будет на контроле на Петровке, то вы начнете шевелиться и работать. Вероятно, я ошибался, и теперь мне нужно добиться, чтобы дело моей жены взяли на контроль в министерстве, может, хоть тогда толк будет.

"Будет, ой будет, - насмешливо подумала Настя, отметив про себя, что Егор Витальевич ни с того ни с сего начал раздражаться, хотя до этого был мил и вполне пушист.
– Толку будет - хоть отбавляй. Это он меня так ненавязчиво своими связями запугивает, мол, стоит только трубочку снять - и все наше МВД на уши встанет, как пионерский лагерь по сигналу горниста. Но как вам понравится "какая-то там мать в какой-то там Калифорнии"? Круто! Похоже, дружок ты мой Егор Витальевич, ты был только счастлив, что у твоей новоявленной супруги нет ни друзей, ни родственников, и знакомиться с ними ты никакого желания не испытывал и тихо радовался, что Елена тоже инициативы не проявляет. Как в старом фильме: жениться надо на сироте. А идеальный муж - слепоглухонемой капитан дальнего плавания. Ты ничего не хотел знать о Елене, ты не задавал ей вопросов, а если задавал, но она не отвечала, то ты и не настаивал, ты не был в ее квартире, а если и был, то ухитрился не заметить того, что увидела я, и тебя вполне устраивало, что она не грузила тебя рассказами о своем прошлом. Не было у тебя никакого интереса к той женщине, на которой ты женился и которая должна была вскорости родить тебе ребенка. Зачем же ты женился-то, а? Неужели сам захотел, как ты пытаешься нас всех заверить?

Или все-таки тебя заставили? И кто заставил, человек или обстоятельства?"

На гневную тираду она решила не отвечать и задала последний вопрос:

–  Но хоть что-нибудь о родителях Елены вам известно? Чем они занимались, где и кем работали?

–  Она говорила, что отец был крупным ученым-биохимиком, работал в Новосибирске в академическом институте, а мать была бухгалтером, работала тоже в каком-то НИИ, но не в том, где отец. Они и жили в Академгородке.

А вот о найденных в квартире Елены конвертах с более чем странными бумажками она решила пока не спрашивать. Настя и сама точно не знала почему, интуиция ей ничего такого не подсказывала. Просто решила, и все.

И не спросила.

С Андреем Чеботаевым Настя договорилась встретиться у себя на Петровке и до прихода оперативника успела сделать несколько неотложных вещей, поскольку от работы по другим преступлениям ее никто не освобождал. Подготовив несколько документов, позвонила Короткову:

–  Юр, я бумажки приготовила тебе на подпись. Когда зайти?

–  Давай сейчас, я через полчаса уеду, у меня встреча.

Голос его показался Насте немного странным. Да и вид у замначальника отдела оказался не вполне обычным - вместо традиционных джинсов и джемпера поверх рубашки Коротков был одет в костюм, причем явно новый и очень неплохой, начинающая редеть шевелюра мастерски пострижена, а такой неуверенности во взгляде Настя вообще за восемнадцать лет знакомства не видела ни разу.