Чтение онлайн

Насте стало интересно. Она достала из сейфа папку с контрольно-наблюдательным делом, полистала, нашла нужные страницы, достала из ящика стола старые библиографические карточки, которые любила использовать в работе, выписала некоторые сведения. Положила карточки рядом с реестром, поглядела, склонив голову сначала к правому плечу, затем к левому. Получилось любопытно. Даже очень.

Потянулась к телефону, позвонила одному из оперативников, подключенных к работе после отъезда Чеботаева.

–  Витя, посмотри в материалах, когда в бассейне народ опрашивали, выясняли, как Щеткина оплачивала сеансы? Я имею в виду, она покупала разовые билеты или абонементы?

–  Абонементы, - почти сразу ответил Виктор, - я хорошо помню, позавчера все материалы читал от корки до корки. Там и копии квитанций есть, Чеботаев постарался. Хотя фиг его знает, зачем они нужны.

–  Я его обожаю!
– искренне сказала Настя.
– И тебя тоже. Скажи-ка мне быстренько, за какие месяцы и годы эти квитанции.

–  Так разве ж я помню, - возмутился оперативник.
– Это надо в деле смотреть, а я сейчас не на работе.

То есть на работе, но не в конторе.

–  А когда ты там будешь?

–  Часа через два, не раньше.

–  А Паша где?
– Павлом звали второго сыщика.
– Не в конторе, случайно?

–  Не, Пашка сегодня в тюрьме, следователь на рыбалку поехал, а Пашке - поручение в зубы и наладил его подследственного допрашивать, захребетник чертов. Как будто следакам выходные нужны, а мы и так перебьемся, - дежурно пожаловался Виктор.

–  Сразу же позвони мне, как на работу приедешь, ладно?
– попросила она.
– Только сразу же. Не забудь.

Виктор пообещал не забыть. Почему-то про копии квитанций Чеботаев Насте не сказал, и про абонементы тоже. По рассеянности? Или не посчитал важным? Может быть, но тогда зачем он не только изъял сами финансовые документы, но и сделал с них копии и вложил в дело? Господи, какая же она дура! Ведь изъять квитанции можно было, только имея постановление следователя, значит, это его идея, Герасимчука Артема Андреевича.

Какая-то у него была хитрая мысль, если он вынес постановление и послал сыщика в бухгалтерию, да еще и в архиве заставил рыться, искать квитанции за прошлые годы. А Чеботаев, как правильный мальчик, все материалы, которые есть у следователя, копирует и в свое дело складывает. Мало ли, когда и зачем пригодятся. Зачем могут пригодиться квитанции из бассейна, кроме как для отчета о проделанной работе, он и не представлял, потому и Насте ничего не сказал. Посчитал, видно, блажью молодого следователя, которого, мягко говоря, недолюбливал.

А вот и пригодились! Спасибо тебе, маленький черноглазый Артем, за твою непримиримую дотошность, я даже готова простить тебе твою враждебную скрытность: иметь версию и не поделиться с сыщиком - это, прямо скажем, не совсем обычно, но я тебя понимаю, ведь не только Андрюха тебя не любит, но и ты тоже к нему любовью не пылаешь. А меня вообще в расчет не берешь, я для твоих расчетов слишком стара.

Настя сложила в аккуратную стопку листы реестра, сверху такой же аккуратной стопочкой поместила карточки, еще немного подумала и снова разложила на столе, только уже в другом порядке. Раскрыла и пролистала первый журнал, за ним второй, третий. Она даже удивилась тому, что ее ожидания сбылись и в журналах действительно были пометки и отчеркивания. Но, помимо отчеркнутых вертикальной линией на полях целых абзацев, все страницы пестрели выделенными маркером отдельными словами - названиями фирм и чьими-то фамилиями. Причем названия фирм выделялись зеленым маркером, а фамилии - розовым. Во всем этом был какой-то смысл, какая-то система, и в любом случае видна была любовь к порядку.

Виктор объявился не через два часа, как обещал, а через три с половиной, но Настя, этого даже не заметила - настолько увлек ее поиск закономерностей, совершенно неожиданно обнаруженных благодаря набитым старыми журналами коробкам.

–  Вот они, копии квитанций, передо мной лежат, - скучно сообщил Виктор.
– Диктовать? Или на Петровку везти?

–  Не надо везти, диктуй.

Настя, прижав трубку плечом, достала из стола очередную партию чистых карточек и стала записывать. Ничего нового, все так, как она и предполагала. То есть ее предположения подтверждались. Но имеют ли они хоть какое-то отношение к убийству Елены? Похоже, что нет.

Зачем же тогда она этим так упорно занимается? Потому что пытается для себя самой создать видимость работы?

Потому что она действительно не знает, что делать дальше, и просто изображает активность? Ей нужно выяснить, на чем был построен шантаж, при помощи которого Елена Щеткина женила на себе Егора Сафронова, тогда она сможет найти доказательства причастности мужа к убийству жены. Но это можно будет сделать только тогда, когда перед ней будут лежать полные и детальные описания жизни обоих. А она чем занимается?

"А я занимаюсь тем, что пытаюсь составить детальное описание жизни убитой за последние пять лет, - ответила она сама себе.
– У нас остался последний неиспользованный источник информации о Елене - Наталья Разгон, но она приедет в Москву только послезавтра, десятого ноября, а время идет, убийца разгуливает на свободе, и нужно использовать любую возможность получить дополнительные сведения о потерпевшей. И каждому, кто мне скажет, что делать этого не надо, я готова выцарапать глаза".

Она улыбнулась своим мыслям, а заодно и хитроглазому дедку, стоящему на краю стола. Ей показалось, что дедок подмигнул в ответ.

Владимир Иванович Славчиков был уверен, что жена придет домой, как обычно по средам и субботам, не раньше девяти вечера, и когда она появилась около шести часов, был не столько удивлен, сколько раздосадован.

И сам тут же устыдился своей досады. Ну почему так, почему? Ведь она такая хорошая, умная, сильная, она прекрасная жена и прекрасная мать. Почему он ее не любит? Почему не радуется ее приходу?

И кстати, почему она сегодня так рано?