Чтение онлайн

— Ну, чего расселся? — неожиданно для себя громко спросил Костя. Хлопнул себя по ноге: — Ко мне!

Радостно тявкнув, Тарзан вскочил и кинулся к нему.

Милиционеры на мгновение замерли, потом почти официальной походкой направились прямо к Косте.

— Здравия желаю, — хмуро сказал один, оглядев Костю и чутьём уловив, что перед ним — не просто шпак, а человек, имеющий какое-то отношение к военной форме и погонам, хотя Костя был в "гражданке". — Ваша собака?

— Моя, — ответил Костя.

— Так… Почему собака без ошейника и без поводка?

— А разве это обязательно? — простодушно спросил Костя. — Вы извините, мужики, я только что с Северов, и собака со мной, оттуда. Мы новых порядков не знаем. Не освоились ещё.

— Порядки везде старые и одинаковые, — проворчал милиционер. — Собаке в общественном месте полагаются ошейник, поводок, ну, и хозяин, соответственно.

Костя улыбнулся как можно простодушнее. Развел руками.

— У нас они так бегают, вольно…

— Это где это "у вас"? — подозрительно спросил второй.

— На Васюгане.

Милиционеры переглянулись и первый спросил:

— Документы какие-нибудь есть?

Костя молча вытащил служебное удостоверение.

— А… летун, значит, — сказал милиционер. — В отпуск вырвался?

— Ну да. На несколько дней.

Костя ждал, пока удостоверение переходило из рук одного патрульного в руки другого.

— Поня-ятно… — протянул первый. — Чёрт знает… Вообще-то, штрафануть тебя полагается.

— Штрафуйте, если полагается, — согласился Костя.

Милиционер со вздохом огляделся. Лицо его просветлело.

— Вон большой магазин в пятиэтажке, "Спутник" называется, — видишь?

— Конечно. Я в этот "Спутник" и раньше не раз заглядывал…

— Ну, так чеши туда, там есть собачий отдел. Быстренько купи ошейник и поводок.

Костя удивленно спросил:

— Ну? Серьёзно?

— Вот тебе и "ну"! — передразнил милиционер. — У нас тут с собаками сейчас всё очень серьёзно. Всех бесхозных — на свалку, хозяев, которые за своими собаками плохо следят, штрафуем. Между прочим, разрешено против собак оружие применять.

— А как же собак выгуливают? — поинтересовался Костя.

— А кто как — это уже не наша забота, — хмуро улыбнулся милиционер. — По ночам, в основном…

— Так что, выходит, мне в Колпашеве правду говорили? — сказал Костя. — Карантин в городе из-за бешенства?

Милиционер не ответил.

— Санёк, — обратился он к напарнику. — Походи вокруг, пооглядывай, как бы кто лишний не увидел. А я пса покараулю.

Он снова взглянул на Костю:

— Чего стоишь? Дуй в магазин!

Второй вмешался:

— А дальше он как?

Первый мгновенно понял, снова повернулся к Косте:

— Ты на колесах?

— Нет. На частнике из Колпашева доехал…

— Ну, блин, тогда совсем плохо… Ни в какой городской транспорт тебя не пустят. Так что: либо пёхом — переулками, либо на частнике. Если, конечно, сможешь договориться.

— Так строго? — снова удивился Костя.

— У нас всегда строго! Ну, давай, иди, мы подождём.

Костя кивнул, приказал Тарзану:

— Сидеть! Ждать! — и помчался.

Через пару минут прибежал назад с новенькими, еще в упаковке, ошейником и поводком.

Но ни милиционеров, ни Тарзана на месте не оказалось. Текла по тротуару спешащая от автовокзала к железнодорожному вокзалу и обратно толпа, на площади в очередь подъезжали "маршрутки". Над железнодорожным вокзалом электронное табло высвечивало время.

"Ёшкин кот! Как сквозь землю провалились!" — и Костя трусцой побежал вдоль остановки, потом свернул к вокзалу. Заглядывал во все уголки, обежал вокзал кругом, даже за заснеженные кусты заглянул. Пропали, — да и только!

"Обманули, гады! Ишь, будто бы не захотели штрафовать, — пожалели… И как я сразу-то не догадался?".

Костя остановился и с тоской стал оглядывать набитую народом и машинами привокзальную площадь.

* * *

Тверская губерния. 1860 год

…К полудню село будто вымерло. Барин и барыня слышали, что в селе идет коровий мор: мрут и коровы, и овцы, и прочая живность. Говорят, даже собаки сбесились, и их, кто поумней, запер с глаз подальше.

День был пасмурный, сумеречный. Шла вторая неделя октября, и дождик, то усиливаясь, то сходя на нет, превратил эти недели в сплошные тягостные сумерки.

Староста накануне приходил, докладывал, глядя в сторону:

— Вы, Егорий Тимофеич, не бойтесь, вам ничего не сделают. А только завтра чтобы света в доме не зажигали. Ни в свечах, ни в печи.

— Вот как? — насмешливо спросил Григорий Тимофеич и позвал жену:

— Аглаша! Иди-ка послушай, что староста говорит. Нам крестьяне завтра велят весь день в темноте и холоде сидеть.

Староста смял шапку, тяжело и длинно вздохнул.

— Не серчайте, Егорий Тимофеич — а только обычай такой. Коровью смерть гнать народ собрался. А это дело строгое.

— А попа? — спросила Аглаша, появляясь в дверях в фиолетовом платье, очень шедшем к её розовому личику. — Попа звали?

Староста исподлобья взглянул на неё.

— Поп тут не при чём. Поп уже с крёстным ходом ходил, кадил и молитвы пел, — толку мало. Да он наши обычаи знает, — сам из крестьян.

— И что же это за обычаи? — почти игриво спросила Аглаша.