Чтение онлайн

Кавычко без разрешения уселся сбоку, за овальный стол.

— Да, и ещё одно, — сказал он. — Пострадавших цыганских детей родственники сегодня утром забрали из госпиталя.

— Знаю, — ответил Густых. — А что за родственники? Где живут?

Кавычко замялся, сбитый с толку.

— Да их много было, цыган-то… Вроде, есть и местные, городские, и из Копылова. Они сегодня решили похороны погибших родителей, Никифоровых, устроить. Вот и забрали детишек.

— Похороны, похороны… — задумчиво повторил Густых. — А где?

— Что? — не понял Кавычко.

— Хоронить где будут?

— Так… — Кавычко снова сбился. — На Бактине, наверное. Они же обычно там хоронят, в "почётном" квартале.

Он сделал паузу.

— Извините, Владимир Александрович, — с несвойственной ему робостью спросил он. — А можно узнать, почему вы спрашиваете?

Густых помедлил.

— Ну, мы ведь обязаны заботиться о людях. Им, как погорельцам и пострадавшим, надо бы материальную помощь оказать.

Кавычко вытаращил глаза.

— Кому?? Цыганам? Да у них столько денег… Они себе такие памятники на могилах строят…

Он осёкся. Глаза были по-прежнему круглыми и немного безумными.

— Ну-ну, — ровным голосом сказал Густых. — Видел я их памятники. Рядом с почётными горожанами и Героями России. Кстати, тебе такой не поставят… Шутка. — Густых помял подбородок, вспоминая что-то важное. Вспомнил. — Значит, фээсбэшник приедет в три часа?

— Так точно, — по-военному сказал Кавычко.

— А похороны во сколько?

Кавычко вскочил, поняв, что у шефа есть что-то на уме.

— Сейчас постараюсь узнать…

Он вернулся через пару минут, сияющий — даже кудри стали отливать золотом.

— До директора кладбища дозвонился, Орлова, — сообщил он. — Орлов матом цыган кроет. Говорит, что понятия не имеет, как им удалось в "предпочётке" — так этот кладбищенский квартал называется, — место достать… Говорит, что сам с ними не разговаривал, но его заместитель…

— Во сколько? — прервал Густых.

Кавычко сглотнул и сказал:

— В три часа дня.

— А могила готова?

Кавычко снова оживился, хотя новый поворот темы опять сбил его с толку:

— Про могилу Орлов тако-ое рассказал!.. Оказывается, всю ночь целая бригада работала. Это, говорит, не могила, а какой-то склеп получился. Большой, на два места, стены забетонированы, внутри — бар с напитками, ковры, лошадиная сбруя…

— Гробы, вероятно, хрустальные? — снова прервал Густых.

Кавычко осёкся, теперь уже с некоторым страхом глядя в выпуклые, ничего не выражающие глаза Густых.

Золото в кудрях погасло. Вымученно улыбнулся.

— Гробы импортные, из красного дерева, — лакировка, позолота, ручки для переноски, и всё такое…

Кавычко замолчал, боясь, что его снова прервут.

Но Густых молчал. Крутил в руках безделушку, сувенир: никелированную модель нефтяной качалки, подарок от компании "Томскнефть".

Качнул качалку, поставил на стол. Качалка постукивала, как метроном.

— Вот что. Встречу с Владимировым надо перенести… Часов на… пять.

Кавычко даже подскочил.

Открыл рот, но, но опомнившись, тут же закрыл.

Густых молча следил за качалкой-метрономом.

— Значит, на пять? — упавшим голосом спросил Андрей Палыч.

— А что, у тебя появились проблемы со слухом? — бесцветным голосом вопросом на вопрос ответил Густых.

Кавычко покраснел. Вышел из-за стола.

— Хорошо, — сказал он. — Я вам когда понадоблюсь?

— А вот когда понадобишься — тогда и узнаешь, — загадочно сказал Густых.

Андрей Палыч вышел, не чувствуя под собой ног. Его покачивало, голова кружилась. Происходило чёрт знает что. Будто сон. Да, кошмарный сон.

Он на секунду задержался в приёмной, переводя дыхание. На месте секретарши сидел здоровенный охранник в подполковничьих погонах.

Он участливо взглянул на Кавычко, спросил:

— Что, Владимир Александрович сегодня не в духе?

Кавычко дико посмотрел на него, не ответил, и выбежал в коридор.

* * *

Выждав несколько минут, Густых тоже вышел в приёмную. Тускло взглянул на "секретаршу" в погонах.

— Съезжу на место позавчерашней трагедии, на Черемошники.

Подполковник подпрыгнул, схватился за чудовищных размеров трубку ещё более чудовищной военной рации образца начала 60-х годов.

— Охраны не надо, — сказал Густых. — Там всё равно за каждым забором по фээсбэшнику торчит.

— Не могу я вас так отпустить, Владимир Александрович, — сказал подполковник и слегка покраснел. — Приказ есть приказ: сопровождать везде и всюду.

— А если я, допустим, по дороге к любовнице заехать хочу?

Подполковник покраснел ещё больше, набычился и повторил:

— Сопровождать!

— И в сортир, конечно, тоже… — вздохнул Густых.

— До дверей, по крайней мере… — подполковник или не понял шутки, или давал понять, что шутки сейчас неуместны. — Туалет должен быть заперт на ключ, а перед вашим посещением в нём должна быть произведена тщательная проверка!

Без запинки выпалив эту инструкцию, подполковник, казалось, облегчённо вздохнул.

Густых только покачал головой.

Подполковник был уже не красным — багрово-синюшным.

Помолчали.