Чтение онлайн

Голос Старпома дрогнул и унесся под купол пещеры.

– Он рядом. Остался сторожить расщелину снаружи.

– Так это… не камни?

– Нет.

– Яйца что ли?

– Женские – круглые, мужские – овальные.

– А потрогать можно?

– Нет, они обработаны для хранения.

На блюдах из неизвестного материала лежали однотипные шары и овалы разного размера. Подносы располагались вдоль стены. Сначала стояли разнообразные. Большие, словно заварочный чайник лежали в одном блюде; маленькие, с лесной орех, в другом. Они отличались по цвету и форме, были глянцевыми и матовыми по фактуре.

Потом пошли блюда со сферами размером с яблоко, появились с мячик для пинпонга. Пока обошли весь периметр, насчитали около 100 кладок (гнезд, или лотков). Последние 30 подносов полностью одинакового размера. Цвет их стал ровным, по большей части бежевым.

– Смотрю, искусственный отбор в действии.

– Да, согласна, мы все становимся похожими друг на друга.

– Но у вас цвет разный. У нас такого нет.

– Почему нет? Мне рассказывали, у вас есть расы.

– На экваторе – черные, на севере – белые. Это да.

– Разрез глаз, волосы – это малая толика изменений, связанных с климатом и отбором.

– Антрополог, ты бы объяснил это по-научному.

– Да, а дети от таких браков – метисы. Они не такие темные и не такие светлые.

– А у нас могут быть другого цвета или полосатыми, например.

– Это хорошо или плохо?

– Для природы – нормально, а в обществе это осуждается.

– Расизм, значит?

– Нет, это не то.

– Объясни?

– У нас уже лет 100 как нет изменений температуры воздуха. Нет дождей, ветров, а день и ночь по всей планете длятся одинаково. У нас нет морей, пустынь, рек и гор, а шипы Гчилы мы оставляем только лишь для того, чтобы не случилось катаклизма – планета же вращается.

Иногда, когда падают метеориты или наши постройки становятся слишком тяжелыми, она выдает что-то неожиданное. Может надуть гигантский пузырь и прорвать оболочку струей раскаленного воздуха. Тогда возникает ураган, который гасится благодаря ее шипам… В общем, нет причин быть разными и обладать бесполезными способностями.

Последнее предложение прозвучало наигранно и противоречиво.

– А Гчиле все не нравится? Наверху жизнь на йогурт похожа. Сладкая и легкая.

– Возможно, но если ты пользу обществу не приносишь, то ждет тебя «Убийца дронов». Так что советую Вам поискать занятие по душе.

– Да. Все довольны у нас. Каждый занимается тем, что нравится, но сообщество тебя может счесть лишним. И еще у тех, кто сильно отличается от большинства другое мышление, а это затрудняет чтение мыслей, искажает информацию при передаче на расстоянии.

– Ладно, ясно все с вами. Путаетесь в показаниях, уважаемые.

Старпом решил прервать разговор на эту скользкую тему. Сколько не обсуждай, все равно будешь чувствовать себя лишним и наблюдать, как готовится к отлету твой личный крематорий.

– Так здесь что? Все свои яйца хранят?

– Нет, только «нестандарт», как вы говорите. В основном такие как мы, кто долго в спячке находится, выходят иногда и откладывает яичко изредка…

– Ладно, пойдемте.

– О! Кати! Смотри, это же твое….

– Портиться начало. Заберу, пожалуй.

Кати взяла с последнего подноса яичко и спрятала его в ладони.

– Да, конечно, чтобы не испортило весь генофонд.

– А вот ты, Мири, какую пользу ты обществу приносишь? – доктор стал с ней уже почти одного роста и говорил, глядя в глаза.

– Ну… Я покрываю оболочкой яйца в таких вот склепах, для долгого хранения. А раньше я колбасу оборачивала.

От неожиданности все замолчали и беззвучно смотрели, как изо рта у нее выдвинулся хоботок. Она наклонилась к последнему блюду и обильно полила яйца прозрачной жидкостью, потом повернула тарелку на 180 градусов и повторила свой фокус снова.

– Все, теперь не испортится. Я здесь за этим.

– Что-то Серого не слышно, он бы это прокомментировал.

– Серый!

– Серый! Ты где?

– Идите сюда! – на порог между залами из тьмы вынырнул сумрачный силуэт.

– Что там?

– Так не скажешь.

Звук отразился от стен. С расстояния двух десятков метров стал неразборчивым. Только улавливая обрывки мыслей его спутники поняли, что он нашел что-то ценное и хочет показать всем. Из соседней камеры подземелья его голос звучал глухо, тихо и ни одного слова разобрать не удавалось.

Все перешли во второй зал. Взорам представилось нечто совсем неожиданное.

Серый растащил хлам с середины комнаты по углам. В центре стояла каменная тумба, на которую он поместил разбитую сферу. Находчивый изобретатель включил фонарик.

– Серый! Откуда у тебя фонарь?

– Мы тут вслепую…

– Я думал, он не работает, батарейка села, но сейчас зажегся.

– Да вы с Вованом все аккумуляторы угробили по ночам к бабам бегать.

– Ну и че?

– Да ни че, че звал?

– А оно того стоило? Как Вам ближневосточные красавицы? – вступил в разговор Антрополог.

– Мне нормально, а Вована и там теперь Чикчук зовут.

– Чикчук!

– Чикчук! – защелкали женщины.

– Смеются… Это они его так обозвали.

– Ладно, давай уже, показывай.

Серый подолбил рукоять фонаря о ладонь, потом о камень. С видом обиженной мартышки он пощелкал кнопкой.

– Щас, Щас. О! Вот!

Фонарик загорелся довольно тускло, если сравнивать с аквариумами. Серый поместил его в разбитый хрустальный шар, и все увидели длинный голубой луч. Конец его пронзал два облака, словно мечом.

– И что это?

– Есть идеи?

– Подвигай –ка!

– Ликчи? Ты знаешь, что это?

– Нет… Мне уже таким все досталось. Это не я сюда принесла.