Чтение онлайн

– Называйте меня Анабеллой.

– Тогда для вас я просто Кэтрин.

Они сидели молча, любуясь аккуратными статуями, статуями и цветами. Сумерки медленно опускались на Везер-холл, ветерок становился прохладнее.

– Кажется, пора домой. Позвольте, я покажу вам вашу комнату.

Кэтрин с радостью согласилась.

Комната, которую ей отвели, оказалась довольно просторной для гостевой спальни - размером с ее комнату дома. Но и сам особняк значительно превосходил скромное жилище профессора истории. Гостевые комнаты находились в том же крыле, что и хозяйские - вторая половина дома все еще находилась на ремонте, а в центральном крыле располагались гостиные, столовая, кабинет и библиотека. Выдержанная в спокойных бежевых и коричневых оттенках, спальня выглядела уютной, без лишней пышности, призванной пустить пыль в глаза. На обоях распускались цветы. Шторы с золотыми кистями, закрывавшие высокое окно, напротив, однотонные. Легкий белый балдахин над кроватью. Комод цвета ореха. Зеркало в резной раме. Туалетный столик и тренога для умывальной чаши рядом - Анабелла говорила, они начали проводить водопровод, но работы еще не окончены. Окна выходили в сад, и Кэтрин отыскала глазами розовую аллею и беседку. Уснула она быстро.

На следующий день Кэтрин проснулась довольно рано. В кувшине на туалетном столике уже стояла вода. Массивный чемодан с ее вещами стоял у стены, а вещи висели в шкафу - их разобрали еще вчера, но она даже не заметила. Она умылась и переоделась в любимое домашнее платье из темно-зеленого хлопка. Памятуя о своем желании порисовать, она достала карандаши, краски и кисти и среди листов бумаги обнаружила так и не отправленное письмо отцу и решила добавить в него пару строк.

"Дорогой отец! Это письмо должно было отправиться к вам еще вчера, но, увы, я не успела. И, хотя информация здесь представляет для Вас крайний интерес, я рада возможности рассказать вам о своих впечатлениях о Везер-холле. Это поистине огромное поместье, и недавно оно обрело рачительных и заботливых хозяев. Мисс Ральфус показала мне сад, и он привел меня в восторг. Пожалуй, я займусь нашим домашним садом, хотя он никогда не превзойдет местный хотя бы масштабом.

Мисс Ральфус - удивительно добродушное и милое в своей наивности существо, а ее брат - заботливый и воспитанный молодой человек. Самого мистера Джареда Ральфуса я еще не видела, но успела оценить удобство и скорость его железных коней.

Ричард с друзьями намерен предаться охоте. Это развлечение не для меня, но мне позволено пользоваться библиотекой, к тому же я намерена сделать несколько рисунков, о чем вы можете уведомить мистера Якобса. И, нет, он вовсе не ухаживает за мной, как вы могли такое подумать! У нас дружба на почве любви к живописи. Или дочь настолько вам надоела, что вы намерены избавиться от меня посредством замужества?

Но самое главное, что ждет меня в Везер-холле - это поездка в заповедный лес Астерс. Мне обещали экскурсию по нему, хотя сами Ральфусы избегают этого места. Я непременно напишу Вам после этого.

И на этом я все-таки прощаюсь. Сегодня же отправлю письмо.

Ваша Кэтти".

После она спустилась в сад, собираясь предаться своему второму увлечению - живописи. Время до завтрака еще оставалось. Кэтрин расположилась в беседке - та идеально подходила для ее целей - и исчезла для окружающего мира. Или мир исчез для нее, за исключением пения птиц и пышной растительности. Кэтрин любила эти минуты не меньше опросов в деревнях и последующего разбора результатов, когда она чувствовала, как ловит за хвост прошлое и удерживает его на бумаге - труд, который, несомненно, оценят потомки. Не меньше толстых трудов по мифологии, которые читала прямо в отцовском кабинете, удобно устроившись в кресле у окна, когда Джордж Уэлшберри работал за столом - эти минуты ассоциировались у нее со словами "семейный отдых". Но когда она рисовала, она оставалась наедине с собой.

Акварель удалась. Она, конечно, не отражала всего богатства красок, но передавала настроение. Кэтрин убирала краски и не сразу заметила приближающегося к ней мужчину.

– Доброе утро, мисс Уэлшберри.

– Доброе утро, мистер Ральфус.

– Могу я пригласить вас к завтраку?

– Конечно. Простите, я совсем потеряла счет времени.

– Вам не стоит беспокоиться. У нас есть еще четверть часа. Вам понравился сад?
– Виктор поднялся в беседку.

– Я в восхищении. Не удержалась от рисунка.

– Разрешите взглянуть?

– Прошу.

Виктор не просто бросил вежливый взгляд, он внимательно рассмотрел акварель, словно перед ним лежало полотно известно мастера.

– У вас талант, мисс Уэлшберри, - сказал он, возвращая рисунок автору.

– Вы очень великодушны.

– Могу ли я попросить вас об услуге нарисовать что-нибудь на память для нас?

– Я буду счастлива исполнить вашу просьбу, - с улыбкой ответила Кэтрин.

Она убрала краски в корзинку. Виктор с очередным "разрешите" взял ее сам.

– Я очень рад, что вы приехали. Сестре так не хватает общения, а теперь она в полном восторге.

Они шли вдоль розовой аллеи. На распускающихся цветах еще блестели капельки росы.

– Мисс Анабелла само очарование.

– Вы очень добры.

– Я всего лишь сказала правду.

– Она первым делом показала Вам сад, но, думаю, найдется еще одно место, которое Вас заинтересует - библиотека.

– Кузен говорил о ней.

– И я пообещал Вам ее показать. Если вы не возражаете, после завтрака я исполню обещание.

Перед завтраком Кэтрин заглянула в свою комнату и, оставшись в одиночестве, не смогла сдержать улыбки.

– Я выбрала очень удачное место для начала светской жизни.

До сих пор некоторые представители аристократических семейств смотрели на промышленников и торговцев сверху вниз, несмотря на то, что состояния последних зачастую превосходили их собственные. Те, кто и сами пробовали заниматься бизнесом, составляли меньшинство. Снобизм неискореним - так любил говорить отец. Джаред Ральфус из служащего железной дороги превратился в почтенного господина, и теперь он жаждал признания общества. Отсюда и любезность Виктора - стремление подружиться с семьей Уэлшберри. Будь на его месте какой-нибудь графский сынок, он бы смотрел на Кэтрин как на пустое место. Во всяком случае, так казалось ей самой.

– Глупости, - отозвался Ричард, когда она поделилась своими размышлениями с ним.
– Виктор всегда такой с дамами. Видела бы ты его на работе...

Они вдвоем сидели в библиотеке. Кэтрин листала альбом с репродукциями риантских художников, а кузен развалился в кресле в газетой.

– Кто-то пытался осквернить статую Сонароса.

– Ту, что поставили на вокзале?

– Да. Его измазали краской.

– Некоторые альверсонцы хуже варваров.

– Это могли сделать и приезжие. Все-таки украсить железнодорожный вокзал изображениями старых богов - это довольно рисковая идея.

– Но красиво они выполнены! Каота списана с сохранившегося солшберского изваяния, но выражения лица... Такое мастерство в наши дни встретишь не часто.

– Признайся, на вокзал ты заглядывала только посмотреть на эти статуи и даже не пожелала прокатиться на поезде.

– Да. А еще у меня есть работа мистера Якобса - подарок на двадцатилетие. На картине фронтон вокзала, и статуи изображены так четко.

– Не тот ли это Бастиан Якобс, что выставлялся недавно в Эйнской галерее?

Ричард отложил газету. Погруженная в изучение картин Кэтрин не заметила ехидную усмешку кузена.