Чтение онлайн

– Ты не должен был этого делать, – упрямо настаивала она. – Ты…

– Будь поосторожней, Милая Стиви, – прервал ее Самсон, и в его голосе зазвучали угрожающие нотки, – ты идешь по тонкому льду. Я отчасти простил тебя, потому что вижу, как ты расстроена. А теперь успокойся и просто согласись, что мы все делаем то, что должны делать. Отправляйся в свою комнату и отдохни. Если тебе не хочется уехать отсюда…

Стиви отступила в смущении, угроза того, что ее выгонят, боролась в ней с ощущением того, что с ней случилось нечто очень нехорошее и что она в этом погрязла по уши. Оставшись одна в своей комнате, она приняла объяснение Самсона и постаралась выбросить из головы безобразную сцену с Полом. Кто из них говорил правду, а кто лгал? А если даже Самсон говорил правду, как далеко стоило ей заходить, чтобы угождать ему? И она погрузилась в наркотический сон, так и не найдя ответа.

И все-таки в тот вечер за ужином Самсон был таким учтивым, словно они никогда и не ссорились.

– Я пью за мою звезду, мою лучшую и милейшую звезду, – произнес он, подняв в честь нее бокал с шампанским. А позже в тот вечер она и Пип были приглашены в башню на сонную вечеринку. Одетые в пижамы и халаты, они ели шоколадное мороженое, играли в «Монополию», пока у них не начали слипаться глаза. И когда она уже засыпала, то ей трудно было разобраться, что реально, а что нет.

Торжественная премьера «Снов Дракулы» была назначена на вечер Дня Всех Святых в Музее современного искусства. Вход только по приглашениям. Позаимствовав этот трюк у Трумана Кэпота, Самсон превратил то, что могло состояться просто как громкое событие, в эпохальное явление осеннего сезона. Он лично руководил освещением этого в прессе и на телевидении, пригласив своих любимых репортеров и дав им понять, каким избранным будет круг гостей, сколько богатых и знаменитых персон умоляли его оказать им честь, послав приглашение, и насколько разочарованными будут те, которых он не пригласит. И вскоре все стало разворачиваться по сценарию Самсона. Не проходило ни дня без упоминания в той или иной газете, что на премьеру прилетят кинозвезды из Голливуда, политики из Вашингтона, магнаты судовладения из Греции и нефтяные шейхи из Персидского залива. Приглашений домогались, за них торговались, платили услугами и деньгами. Ходили слухи, что мэр Нью-Йорка предложил переименовать улицу в честь Самсона, если только он пригласит влиятельного партийного лидера и его жену.

В день премьеры Стиви сделала прическу. Она проделывала все необходимые хлопоты – готовила платье и все, что к нему полагалось, но все же не ощущала приятного предвкушения, а только беспокойство, граничащее со страхом.

Когда за ней приехала машина Самсона, чтобы забрать и отвезти в музей, она проглотила два милтауна, чтобы как-то оглушить себя и не беспокоиться перед премьерой. Пип дожидалась в машине, лопаясь от сплетен и возбуждения, и все же энтузиазм подруги не смог пробудить такую же реакцию Стиви.

Едва они свернули на Пятьдесят третью улицу, то увидели множество людей, напиравших на цепь Конных полицейских, которые старались остановить их. Засверкали фотовспышки, не успели даже Стиви и Пип вылезти из машины.

– Повернитесь сюда! – выкрикнул какой-то фотограф.

– Улыбнитесь нам! – приказал другой.

Стиви все послушно выполняла, будто марионетка.

Внутри, одетый в старинные вечерние одежды, которые в последнее время полюбил, Самсон принимал гостей вместе со стоявшим рядом Полом, очаровывая и обласкивая знаменитостей, толпившихся вокруг с нетерпеливым желанием услышать его комические рассказы о том, как он снимал «Сны Дракулы». Увидев Пип и Стиви, он махнул рукой, приглашая их присоединиться к группе.

Пип потянула Стиви за руку, но та стала упираться. – Что с тобой? – поинтересовалась Пип. – Ты ведешь себя ужасно странно. Только не говори мне, что ты до сих пор сходишь с ума из-за той истории с Полом.

– А тебе Самсон говорил об этом? – Стиви почувствовала себя странно униженной от возможности того, что Самсон поделился с Пип, а та промолчала, не сказав ничего Стиви.

– Конечно же, говорил, – ответила Пип с металлом в голосе. – Мы с Самсоном тоже друзья, как тебе известно… И я должна сказать, что согласна с ним в этом вопросе. В Забегаловке все спят со всеми, при включенной камере и без нее. Я даже не в состоянии вспомнить людей, с которыми тогда трахалась во время сцены оргии. Возможно, я стану умирать от огорчения, если они окажутся дураками, но и не подумаю обвинять в этом Самсона. Друзья не судят друг друга, Стиви… это дело остального мира. Вот почему мне так нравится в Забегаловке.

Слова звучали резонно и все-таки не очень-то убедили Стиви. Отправив Пип к Самсону и Полу, она вошла в зал и заняла место, которое было зарезервировано для нее. Просматривая программку, она увидела имена людей, которые особенно много сделали, чтобы этот фильм появился на свет. В перечне спонсоров крупными черными буквами значилось и ее имя, вместе с изумительной фотографией, над которой потрудился Самсон. Она выглядела как звезда, что он и обещал. И все-таки она не могла отделаться от ощущения, что ее жизнь вышла из-под контроля.

Вскоре аудитория стала наполняться. Под шорох шелков, мехов и программок гости рассаживались на свои места с видом нетерпеливого предвкушения. Когда появился Самсон в сопровождении Пип и Пола, зал спонтанно взорвался аплодисментами. Они сели, огни стали меркнуть, вступительные надписи появились в романтическом монтаже с рисунками Самсона Лава. Раздалось одобрительное бормотание.

Озабоченная своими собственными мыслями, Стиви была удивлена, когда картина завладела ее вниманием, втягивая ее в историю о байроническом герое, которого во все столетия никто не понимал, искавшего утешения в родственной душе целую вечность. Самсон был невероятно красив на экране, благороден в поведении, когда сталкивался со своими оппонентами, его речи были остроумными, ироничными и резко контрастировали с тяжелым педантизмом охотников за вампирами, как их всегда снимали.

Когда на экране появилась ее собственная героиня, Мина, Стиви стала смотреть с удивлением и завороженностью. Она и не помнила, что улыбалась именно так, по-особому, как ходила перед камерой. Играла ли она, подумалось ей, или просто двигалась, как марионетка у Самсона в руках, делая то или другое в соответствии с его указаниями? Когда началась любовная сцена между Дракулой и Люси, Пип подтолкнула Стиви в бок.

– Помнишь, как бесился Самсон, когда я не давала ему укусить меня в шею? – прошептала она.

– Тише! – скомандовали два голоса в унисон сзади них.

В темном зале нарастало сексуальное напряженность, как это было и во время съемок. Стояла полнейшая тишина, когда Самсонов Дракула обхаживал и очаровывал Мину в сцене, которая была одновременно и целомудренной, и осязаемо эротической.

– Очень мило, – прошептал неподалеку чей-то голос, когда вампир обнял свою избранную невесту, и Стиви не могла не согласиться. И все-таки, когда Мина сдалась силам тьмы, Стиви невольно подумалось, нет ли тут параллели с ее собственной жизнью, а если есть, то, учитывая все, что шагал ей Самсон, не отдала ли она свою собственную душу.

Мысль эта не проходила, она все нарастала, когда началась вакханалия. В зале звучали возгласы удивления, реакция зрителей была такова: они были ошеломлены, но не возмущались, когда завсегдатаи Забегаловки резвились в бассейне и вокруг, поначалу как резвые дети, а затем тонули во все возраставшей оргии наркотиков и секса. В центре всего возвышался Самсон-Дракула, его бледная кожа освещалась адским пламенем красной флюоресценции, и он улыбался своему противнику, Полу-Ван-Хелсингу, готовому клюнуть на его приманку.