Соблазн
Шрифт:
Заметно, подумала Блайт, потирая онемевшую руку. Он явно не из тех, кто готов заботиться об окружающих. Включая назойливых соседок. Он стоял, загораживая собой проход и опершись одной рукой о дверной косяк, словно защищая свое жилище от непрошеных посетителей. Его нельзя было назвать худым, скорее мускулисто-поджарым.
— Здесь целую вечность никого не было, — заговорила Блайт. — Если хотите, я помогу вам с уборкой…
— Я уже все прибрал.
— О, так быстро! Ну тогда… Когда вам понадобится, я могу…
— Спасибо, обойдусь, — отрезал он.
Ты хочешь сказать — убирайся! — обиженно подумала Блайт, а вслух произнесла:
— Что ж, было очень приятно познакомиться.
Дурацкая фраза, да к тому же лживая. Знакомство с мистером Тразерном не отнесешь к разряду приятных. Круто повернувшись, Блайт стала спускаться по ступенькам, чувствуя, как новый сосед так и сверлит глазами ее спину.
Она отошла уже довольно далеко, когда Джас вдруг подал голос:
— Эй, вы! Спасибо!
Блайт пришлось обернуться. Он все-таки поднял с пола ее подарок и теперь стоял, вертя в руках коробку и цветы.
— Это вы хорошо придумали! — прокричал он.
Было бы еще лучше, если б я этого не делала, догадалась Блайт по его тону.
— Очень рада! — откликнулась она, нервно улыбаясь. — Кушайте на здоровье!
Ее снедало любопытство, но Блайт не позволяла себе оборачиваться. И только у самой своей двери она украдкой посмотрела в сторону соседского коттеджа. Проверка показала, что мистер Тразерн зашел в дом.
Какой невоспитанный человек! Не опасно ли жить по соседству с ним? Даже самый что ни на есть отпетый преступник побоялся бы вести себя столь вызывающе. А что, если он и вправду грабитель, забравшийся в пустое жилище? Но разве стал бы вор включать утром проигрыватель, да так громко, что вся округа могла насладиться музыкой?! Это сразу привлекло бы внимание. Нет-нет, от Джаса не исходит никакой угрозы, просто он немного грубоватый и необщительный.
Хотя довольно симпатичный, призналась себе Блайт. В мыслях она уже представляла его шагающим по зелено-лиловой вересковой пустоши где-нибудь в Шотландии. Длинные ноги Джаса утопают в высоких охотничьих ботфортах, а по пятам бежит сеттер — верный друг и помощник.
Она задержалась на пороге, чтобы скинуть туфли, и прошлепала босыми ногами в коридор. На средней створке старинной резной ширмы, которая отгораживала крохотную прихожую от кухоньки, висело длинное зеркало. Взглянув в него, Блайт удовлетворенно отметила, что золотисто-каштановые волосы милыми кудряшками обрамляют ее сердцевидное личико, а щеки чуть порозовели от быстрой ходьбы. Карие глаза, опушенные густыми ресницами, смотрели ясно и весело, на чувственных губах все еще играла легкая полуулыбка, от которой на щеках появлялись трогательные ямочки.
Блайт часто говорили, что ей фантастически повезло с внешностью. Лицо сердцевидной формы и натуральные кудри, большие лучистые глаза и открытый невинный взгляд — вот предел мечтаний любой женщины. Иногда, и она этим виртуозно пользовалась, красота помогала Блайт что-нибудь заполучить или просто обратить внимание нужного человека. Например, ей часто прощали прегрешения и долги.
Но в большинстве своем люди превратно воспринимали ее красоту. Иные считали Блайт пустышкой, наивной легкомысленной симпатичной дурочкой, на уме у которой только развлечения да наряды. Мужчины сразу переходили от слов к делу, вероятно рассчитывая на немедленную взаимность глупой куколки, и пытались затащить Блайт в постель.
Однако Джас Тразерн не отвесил ей ни одного сального комплимента. Как странно прозвучали его слова «Ну конечно Блайт…», когда она назвала свое имя!
Да, это имя означает «жизнерадостная, веселая, счастливая». И что же тут плохого? Неужели Джас Тразерн не одобряет веселья? Или не верит в счастье?
Блайт подняла трубку и набрала номер родителей.
— В доме Дилейни поселился новый жилец, — сообщила она после обычных приветствий и, таинственно помолчав, добавила: — Одинокий мужчина.
— О! Хорошенький? — поинтересовалась на другом конце провода экспансивная миссис Саммерфилд.
— Скорее строгий…
— Ну? И это все, что ты можешь сказать о человеке?! — возмутилась мать. — Хорошо хоть теперь ты не будешь сидеть там одна-одинешенька. Может, мы приедем на уик-энд и познакомимся с твоим новым соседом?
— Не надо! — поспешила отговорить ее Блайт. — Он очень… замкнутый…
— Подумаешь! И сколько лет нашему отшельнику?
— Не знаю, на вид лет тридцать пять. Он так странно выглядит…
— Как?
Блайт с трудом подыскивала слова, чтобы передать свое впечатление:
— Ну… будто он очень несчастлив. И еще… мне кажется, он плохо питается.
— Одинокие мужчины всегда перебиваются сухомяткой, — авторитетно подтвердила мать. — Так ты хочешь его откормить?
— Да он даже «спасибо» за это не скажет! — с горечью воскликнула Блайт.
Он ведь едва догадался поблагодарить ее за бисквиты. Хотя… может, бисквиты тоже в списке того, до чего ему нет никакого дела?
— Я надеюсь, с головой у него все в порядке? — забеспокоилась миссис Саммерфилд.
— Ну ты и скажешь, мам! Конечно, он не похож на маньяка с топором!
— Мы приедем в любом случае. Пусть не думает, что ты одинока как перст!
— Мам, я всегда рада вас видеть, но не надо…
— Жди нас в воскресенье, — отрезала миссис Саммерфилд.
На следующее утро Блайт заметила долговязую фигуру соседа, неторопливо прогуливавшегося перед коттеджем. На нем были легкие спортивные брюки, небесно-голубая тенниска и кроссовки, и выглядел он как заправский спортсмен.