Чтение онлайн

— Продадут тем, кто силком людей на флот вербует. Хороший тут парк, правда?

Он откинулся на сиденье. Экипаж быстро двигался вдоль Гайд-парка, но глаза Хорька внимательно следили за всем, что происходило на улице, и Эйврил ни на мгновение не поверила, что он так спокоен, как притворяется. Рядом с ней сидела Грейс, крепко сжимая зонтик, она не собиралась поддаваться успокаивающему движению экипажа, но отчасти поддалась очарованию новых событий.

Хорек обмолвился, что Брэдон устроил слежку за Люком, сейчас тот в опасности, и единственное его средство защиты — команда отпетых негодяев с острова.

Люк осторожно повернул ключ, в двери дома на Хаф-Мун-стрит. Опыт подсказывал, что если любовница приобрела вкус к метанию предметов, то, скорее всего, она его сохранит.

Топот бегущих ног заставил его приготовиться к защите, но Эйврил, распахнув дверь гостиной, бросилась ему на грудь ничем не вооруженной.

— С тобой все в порядке? — Она посмотрела ему в лицо, и волнение начало ослабевать. — Слава Небесам, да. Я так волновалась, когда Хорек рассказал мне о Брэдоне.

— Брэдон может отправляться в пекло, — сказал Люк и поцеловал ее бережно.

Жизнь сама по себе невероятно сложна, но это прекрасно.

— Да, но откуда он узнал?

Эйврил, порозовевшая от удовольствия и взволнованная объятиями, увлекла его в гостиную. Как легко она вошла в роль. И как легко она прекратит ее играть.

— Он же не идиот. Он знает, что тебя скомпрометировал какой-то морской офицер. Единственным морским офицером, который уделял тебе внимание в Лондоне, был я. Он прикинул, что меня не было в городе сколько-то времени, и никто не может сказать определенно, где я был. Можно сказать, я вернулся одновременно с тобой.

Она мгновенно побледнела.

— Эйврил, нет причин волноваться. Вся моя команда защищает тебя.

— Я беспокоюсь не о себе!

Она повернулась к нему, страстно выкрикнув это, и у него перехватило дыхание от неведомого чувства. Не похоть или вожделение, хотя и они тоже. Но что-то теплое и глубокое, из глубины души, от всего сердца. Озадаченный этим, он взял ее руки в свои, но она сжала их на груди.

— Он может навредить тебе, он мстителен и расчетлив. Он может убить тебя в каком-нибудь темном переулке или отправиться в адмиралтейство и устроить неприятности там. Я должна уйти. Сейчас же.

— Только через мой труп!

— Этого-то я и боюсь, тупица!

Люк нахмурил брови. Ему нужно было отвлечь ее, притом быстро.

— Я мог бы напомнить, что ты — моя любовница, и я вправе ожидать послушания и уважения. Ты уже дважды целилась мне в голову, погубила рубашку, лучшее пальто не восстановить никогда, а тот кофейник саксонского фарфора был из Дрездена, теперь же ты еще называешь меня тупицей. Боюсь, тебя стоит наказать.

— Что? Ты же не хочешь… Нет!..

Эйврил издала протестующий вопль, когда Люк подхватил ее на руки и перебросил через плечо, как это было тогда на берегу. На этот раз, болтаясь вниз головой, она боролась, колотя его кулаками по ягодицам и бедрам, пока он нес ее в спальню, но все бесполезно. Сев на кровать, он скрутил ее так, что она оказалась лицом на его коленях.

— Отпусти меня, ты, зверь! Ты не смеешь меня бить! Я буду… Я…

Прохладный воздух коснулся ее бедра, ягодиц, затем мир погрузился во тьму — это взлетели и опустились на ее голову юбки. Большая теплая ладонь накрыла ягодицы, затем подняла ее в воздух и положила на кровать. Люк начал ее щекотать, пока она не зашлась от смеха.

— Ах ты, зверь, — прошептала она, когда они, наконец утомившись, легли рядом.

— Я знаю. Хочешь ли ты еще зверства?

— Да, пожалуйста, — сказала Эйврил. — Я без ума от него.

Восемь дней у Брэдона показались ей бесконечностью.

Эти тринадцать, казалось, проносились мимо. Завтра она отплывает в Индию, прощается с Люком и никогда более его не увидит, возможно, даже не услышит, что с ним стало. Она отсчитывала дни с ужасом приговоренного к смерти, молящегося, чтобы последний день никогда не наступил. Но он наступил.

Хорек сопроводил Грейс, скрытую под густой вуалью, по нескольким магазинам.

Люк с течением времени изменился. Эйврил поняла это, когда смотрела на него, спящего рядом с ней. Было три часа ночи, за окнами только что прошел ночной сторож, но свечи еще продолжали гореть. Они занимались любовью половину этой ночи.

За эти несколько дней нрав его умерился, он стал задумчивее. Эйврил думала сначала, что он беспокоится о кознях Брэдона, но потом поняла, что Люк слишком мужествен, чтобы думать о нем. Учитывая то, что он все сделал для ее защиты. Тогда она думала, что причина его задумчивости — слишком напряженная работа в адмиралтействе, но он, казалось, наслаждается работой со студентами — лейтенантами службы разведки.

Его любовные ласки стали более мощными и страстными за это время, иногда она ловила на себе взгляд его обеспокоенных потемневших глаз, будто была для него загадкой, которую он не мог разгадать.

Теперь он лежал лицом вниз, обнаженный. Эйврил боролась с искушением прикоснуться к нему еще раз, тогда бы он проснулся, она же хотела, чтобы он поспал, а она могла бы смотреть на него, сохраняя в памяти его образ.

Первый раз в жизни она пожалела о том, что не умеет рисовать.

— Я люблю тебя… — шептала она снова и снова. Произносить это было восхитительно сладко. — Я люблю тебя…

Ее веки опустились, и она легла на подушку рядом с ним, успокаиваясь и вдыхая ароматы его кожи и мускуса ласк. Если бы она могла просто остаться, если бы ночь никогда не кончалась…

Люк медленно просыпался, улыбаясь, как делал это каждое утро рядом с Эйврил. Закрыв глаза, он протянул руку туда, где должна лежать она, свернувшись калачиком, с упавшими на глаза волосами, теплая, мягкая и сонная. Она проснется в его руках, и они будут целоваться. Его рука коснулась вмятины в матрасе — уже остывшей. Ее уже не было.

Озадаченный, он открыл глаза и вспомнил. Сегодня она уезжает домой. Оставив его.

Он напрасно обманывал себя несколько последних дней, говоря, что время остановилось. Однажды он взял в руки книгу, которую она читала, а из нее выпал листок, вырванный из альманаха, на котором были перечеркнуты крест-накрест дни. Она стала неразговорчивой, беспокойной, под ее глазами пролегли темные круги.