Чтение онлайн

– Значит, ты выросла здесь.
– Не отводя от неё глаз, он опустил пустой стакан на пол и выпрямился.
– Интересно.

Под "здесь" он подразумевал Нью Чикаго? Неужели вампиры просто жили в другом штате?

– Да, это так. Я никогда не покидала Нью Чикаго.

– Дело приняло интересный оборот.
– Девин провел двумя пальцами по покрытому щетиной подбородку, представляя собой воплощение заинтригованного мужчины.
– Пожалуй, мы можем обменяться информацией.

– Должно быть, мужчинам нравится эта игра.
– Нолан тоже хотел сыграть.
– К счастью для тебя, я только за, если ты не будешь спрашивать меня об ином.

– Ох, зверушка, я не буду. В этом нет необходимости. Больше нет.
– Наклонившись вперёд, Девин бросил ей что-то.
– Ты просто приведёшь его ко мне.

Машинально поймав предмет, который он ей кинул, Брайд подняла его к свету. Медальон. Очевидно, он был дешевле ожерелья Нолана с тусклыми, поцарапанными звеньями, и в центре его был небольшой изумруд. Как только Брайд разглядела медальон, у неё перехватило дыхание.

– Это принадлежит Алие.
– Она знала это, потому что украла его и подарила Алие на Рождество.
– Я знаю.

Распахнув глаза, она впилась взглядом в своего мучителя.

– Она у тебя.
– Это было утверждением, а не вопросом, хоть в нём и звучали недоумение, страх и мрачное ожидание.

– О, да. Но вопрос в том, что я с ней сделаю? А из этого вопроса вытекает следующий вопрос, более важный: что я сделаю с тобой?

Девин наслаждался каждым своим словом, с нетерпением ожидая реакции Брайд. Что он с ней сделает? Всё, что хотел.

От его вопроса Брайд распахнула рот, но тут же закрыла его, так и не издав ни звука. Затем тяжело выдохнула, словно стараясь успокоиться, и прищурилась, отчего её глаза изумрудного цвета кровожадно вспыхнули.

– Где она?
– требовательно спросила Брайд. Её прерывистые вдохи остались в прошлом. Вдохи, которые могли быть результатом желания... или гнева.

– Мы до этого дойдём, - ответил он спокойно.

Брайд резкими движениями надела медальон.

– Что ты с ней сделал?

Девин выдвинул ноги, скрестив их в области лодыжек. "Я отправил её в номер мотеля, который находится в пятнадцати милях отсюда, где она осматривает всё в поисках тебя".

– Опять же, мы до этого дойдём. По-моему, я уже упоминал ранее, что общаюсь с кем-либо только в обнажённом виде.

Когда Брайд ахнула, приоткрыв алые губки, он чуть не засмеялся. Девин знал, что эта встреча доставит ему удовольствие, но даже и не представлял, что настолько сильное. Брайд была даже более восхитительной, чем он помнил. Она была красивой, остроумной и ох, такой очаровательной. К тому же, безусловно, воином от рождения. Доказательство: она выследила его. Дважды. Доказательство: она поймала Нолана, хотя это не удалось ему и Далласу. Доказательство: она сидела на краю кровати и не убегала, хотя цепи дразнили её.

Он обнаружил, что ему хочется узнать о её прошлом, о том, как она стала такой сильной и эффектной женщиной. Женщиной, которая ничего не знала о своей расе, но отчаянно хотела узнать. Женщиной, которая любила свою пропавшую подругу с преданностью, которая поражала его. Большинство людей отворачивались от тех, кто им дорог, как только оказывались в опасности. А Брайд абсолютно не думала о себе, беспокоясь только о подруге.

Девину нравилось это. Ему нравилась она. Брайд вошла в квартиру, выглядя самодовольной и нетерпеливой, как поступил бы и Девин, окажись он на её месте. Однако была бы их реакция одинаковой? Он чувствовал исходящие от неё эмоции, из-за чего в его мозгу словно произошло короткое замыкание, а по телу проносились волны возбуждения. Тёмного, чувственного и всепоглощающего. Кровь от головы Девина и его конечностей оттекла прямиком в член, и покидать его не собиралась.

– Я не собираюсь раздеваться, - наконец ответила Брайд, нарушая тишину. Каждое слово излучало ярость.
– Но, надеюсь, ты сделаешь это.

– О, я разденусь.
– И он сделает это. Возможно. Девин ещё не решил, насколько далеко зайдёт. Всё зависело от реакции Брайд.
– Но дамы вперёд.

Девин проник ментальными пальцами в её разум, ухватываясь за энергию, которая была необходима для движений. Как и прежде, её энергия очаровывала его, притягивала своей силой. Мгновение Брайд сопротивлялась, изо всех сил пытаясь вытолкнуть его из своего разума, однако Девин занимался подобными вещами так долго, что они были для него такими же естественными, как дыхание. Люди, предметы - это не имело значения. Если он мог завладеть энергией чего-либо, то всегда одерживал победу.

Чем больше людей за раз он контролировал, тем сложнее было заставлять каждого из них выполнять отдельные действия. Обычно он просто заставлял их замереть на месте или приказывал им всем идти в одном направлении, как сделал в том переулке.

– Сними рубашку.
– Ему не обязательно было говорить это вслух, однако он хотел, чтобы Брайд слышала его голос и чувствовала, как реагирует её тело, не в состоянии ничего с этим поделать. Девин надеялся, что это войдёт у неё в привычку, и после она уже сама будет делать то, что он хотел, и ему не придётся заставлять её.

Сильнее сузив глаза, Брайд схватилась за подол рубашки и стянула её через голову. Из-за этого волосы её приподнялись, а затем изумительные чёрные пряди снова опустились, прикрывая её гладкие плечи... лифчик... вероятно, эти пряди даже щекотали её живот.

Брайд крепко сжимала рубашку в руке.

– Именно так ведут себя все агенты А.У.Ч? Как грязные извращенцы?

– Я являюсь агентом только тогда, когда хочу этого. А в данный момент я хочу быть просто грязным извращенцем.

Её ноздри раздулись от возобновившегося - и более сильного - гнева, а в глазах мелькнула внезапная... боль?

– Ну и как, чувствуешь себя могущественным, заставляя беззащитную женщину подчиняться тебе? Заставляя её обнажить тело, которое ей хочется скрыть?

На мгновение, всего на мгновение, Девин замер, ощутив, как его охватывает стыд. Слова Брайд были почти такими же, как слова его отца. "Тела никогда не должны быть обнажены, - говорил он всегда.
– Это унизительно... позорно".

Девин нахмурился, отталкивая это воспоминание и эмоции, его сопровождающие. В наготе не было ничего унизительного или позорного. Он потратил столетия, чтобы понять это, чтобы перестать ненавидеть себя за то, что любил женские формы.