Чтение онлайн

– Мадам Эвелина, – сказал Мартин, высовывая голову из свитера, который он уже натянул на плечи, – почему вы думаете только о других женщинах? Вы меня тоже интересуете. Вам двадцать восемь лет, шестилетний сынок, симпатичный муж, занимающий высокий пост. Однако я почему-то вижу вас не с ним, а с Марловым, здесь, в «Розе».

– Мы любим друг друга, – она гордо выпятила свои большие груди.

– А может быть, та девушка из ресторана тоже меня любит?

– О да, – съязвила Эвелина, – полюбила вас в течение пяти минут. Через пять минут легла в постель и дала вам деньги. Вы что, считаете меня дурочкой?

– Перестаньте, ради бога, перестаньте, – умолял их Марлов.

– Терпеть не могу твоего фантастического приятеля, – продолжала нападать Эвелина. – Подозреваю, что ты такой же, раз тебе нравятся подобные люди. Я жалею, что сюда приехала.

От злости женщина так вытряхнула из кружки кости, что они разлетелись по всему столу, а одна упала на пол.

– Пока, Марлов. Я ухожу. До завтра! – сказал Мартин Эвен. Он взял свой несессер и вышел из пансионата, потом направился к машине и спрятал несессер в багажник. По пути в гостиницу он купил в аптеке таблетки от головной боли, вытащил их из картонной коробки, стер надпись и вложил в целлофановый пакетик в бумажнике.

Эвен довольно долго сидел совершенно один в комнате Риты, пока наконец не пришла Катрин с обедом на подносе.

– О, вы переоделись и побрились, – заметила она, словно это имело какое-то значение.

Эвен ел, а она сидела напротив, по другую сторону стола и смотрела на него влажными, большими глазами.

– Рита сейчас очень занята, – сказала девушка. – У нее дежурство еще два часа. Надо выписать счета. В это время всегда много работы.

– Ничего, – произнес он, – я подожду. Мне одному не скучно.

Она нервно облизала полные губы.

– Принести вам вина?

– Спасибо. Я не люблю алкоголь.

Какое-то время Катрин сидела молча. Потом спросила:

– Как вам спалось на моей кровати?

– Я в вашей кровати не спал, – ответил он. – Я слышал, что вы скоро выходите замуж. Поздравляю.

– Да, это правда. Через месяц я уже буду замужней женщиной. Вы ведь как раз тогда и собираетесь вернуться?

– Да.

Он поставил пустые тарелки на поднос. Катрин заявила:

– Мне надо переодеться. Отвернитесь, пожалуйста.

– Не делайте этого, – сказал Эвен. – Рита в любую минуту может войти, увидит вас раздетой и Бог знает что о нас подумает.

– Она сейчас сюда не придет. Я ведь вам говорила, что она очень занята.

Эвен схватил ее за запястье и больно сжал.

– Не делайте этого, – повторил он строго. – Вы можете взять свои вещи и переодеться в другом месте. Или я выйду из комнаты. Я приеду сюда через месяц. Помните об этом.

Она пожала плечами.

– Через месяц я буду замужней женщиной.

– Ничего, мне это нисколько не мешает.

Катрин захихикала, взяла со стола поднос и вышла, но тут же вернулась. Заглянув в комнату, она сказала:

– Я только хотела вас испытать…

– Я так и думал, – улыбнулся Эвен.

Вечером, уже лежа в кровати, Рита попросила дать ей порошок.

– Его можно купить в любой аптеке? – спросила она.

– Нужен рецепт врача. Я тебе оставлю штук двадцать таблеток, а когда они кончатся, пойдешь к врачу, расскажешь, что с тобой, и попросишь лекарство, которое называется «Плацебо» [44] .

– Плацебо, – повторила она, чтобы лучше запомнить.

– А вообще, почему ты второй раз не пошла к врачу?

Рита возмутилась:

– Думаешь, что мы здесь такие же, как женщины в больших городах? По любому пустяку бежим к врачу? Я не считала, что у меня какая-то болезнь, просто такой уж уродилась.

Эвен вынул из бумажника целлофановый конверт и дал ей таблетку от головной боли.

– Ты не рассказывала о своих проблемах подругам?

– Говорила Катрин. Она сказала, что мне надо идти к хирургу. А я боялась операции.

– А мужчины?

Она многозначительно постучала пальцем по лбу.

– Каждый хочет только добиться своего. Ты другой. Я сразу это почувствовала, когда ты подошел ко мне.

– Не придумывай. Ты ничего не чувствовала. Сейчас чувствуешь, но речь идет о другом.

– Можешь говорить, что хочешь, но я знаю, как все было. А тебе не обязательно оставлять эти таблетки. Я буду тебя ждать.

– Не болтай глупости, – он положил целлофановый пакет в ящик тумбочки. Потом на листке бумаги написал «Плацебо» и бросил его на пакет. – Кто знает, вернусь ли я. Меня могут убить.

Она даже привстала с кровати.

– Надеюсь, ты это говоришь не всерьез.

Эвен погасил свет и лег рядом с ней. Обычная таблетка от головной боли могла не подействовать на ее страхи, поэтому он начал говорить о смерти. О своей смерти. Когда-то Мартин читал, что в периоды всевозможных бедствий и катаклизмов в Средние века, во время крупных эпидемий и пожаров, люди толпами бесстыдно сношались на улицах. Еще мальчиком он видел солдат, совокупляющихся на кладбищах, распаханных артиллерийскими снарядами. Один автор описал историю солдата и его жены, которые неожиданно встретились на фронте и не могли друг с другом спать, потому что им мешал услышанный через стену плач родителей по ребенку, который погиб от разорвавшейся гранаты. Возможно, и в этом тоже была какая-то правда, но он в нее не верил. Вот почему, поглаживая живот и грудь женщины, Эвен говорил о своей смерти. О том, что, быть может, когда он будет переходить горы, его нагое тело останется на мокрых скалах.

– Нет, нет, нет, – кричала Рита почти беззвучно, все крепче и крепче прижимаясь к нему, впиваясь зубами в его шею.

Но мужчина оставался холодным, словно не только мысленно, но и телом блуждал где-то по горным тропинкам.

– В прошлом году, – сказал он тихо, – мы туда пошли вчетвером. Роберт, Генрих, Пьер и я. Три дня ждали в мотеле возле границы, когда на горы опустится туман. Потом Генрих на пустой машине переехал границу, а мы с грузом за спиной пошли в горы, чтобы встретиться на восьмом километре, но уже с той стороны. Роберт там родился, знает все горные тропинки, а туман делал нас невидимыми. Мы поднимались через перевал два часа, потом отдохнули в шалаше пастуха и снова в поход, но уже через вершины. Очень скоро стало темно, было скользко, потому что туман, оседая на скалах, быстро замерзал. Роберт шел первым, а я за ним, в конце тащился Пьер. Он впервые шел с нами этим путем, но делал вид, что ему не страшно. Неожиданно я услышал крик за своей спиной, обернулся, но парня уже не было. Крик эхом отозвался среди скал, потонул в тумане. Это был страшный крик, как будто призыв, протяжный и резкий. А потом сухой, негромкий удар где-то внизу, и тишина, такая пронзительная, что я слышал учащенное дыхание Роберта. Он судорожно схватил меня за руку и стоял, не двигаясь. Утром мы спустились вниз, Пьер лежал…