Чтение онлайн

Около часа ночи Ари встретился с Жеромом Малансоном возле научно-исследовательского центра, где работала Сандрина Мани. Швейцарец ничуть не изменился. Волосы с проседью, аккуратно подстриженная бородка, искрящийся взгляд и неизменный костюм: темно-синие джинсы «левис», черная водолазка и серые кроссовки «Нью Баланс 992М». Так одевался его кумир — основатель «Эппла» Стив Джобс.

— Надеюсь, ты понимаешь, Ари, что, придя сюда, я рискую своим местом? Если об этом прознает начальство, я пропал. Ты хоть способен оценить, сколь безграничны мои дружеские чувства к твоей августейшей особе?

Чтобы заручиться поддержкой агента САП, [47] Маккензи пришлось привести множество доводов. Даже ловко сыграть на его чувстве вины. И великодушный Малансон не смог устоять. Особенно когда Ари упомянул о бутылке японского односолодового виски «Никка» урожая 1996 года.

— Не сходи с ума, Жером, все пройдет как надо, — заверил его Маккензи, прекрасно сознавая, как сильно они рискуют.

Стоит швейцарской полиции прознать, что агент САП помог агенту ЦУВБ, даже не находящемуся в официальной командировке, оба тут же вылетят с работы.

Маккензи и Малансон подружились еще в 1995-м, когда Ари только начинал работать в госбезе, в отделе по борьбе с изуверскими сектами. Тогда им пришлось вместе заниматься делом Храма Солнца — секты, печально известной тем, что в Швейцарии и Франции скончались около шестидесяти ее последователей.

В доктрине этой секты, вдохновлявшейся философией неотамплиеров и розенкрейцеров, которых в XX веке развелось великое множество, легко уживались идеи хилиазма, экологии, адептов «Ньюэйдж», эзотеризма и уфологии. 5 октября 1994 года в Швейцарии погибли сорок восемь сектантов: половина в кантоне Вале, другая — во Фрибуре. Полиция, обнаружившая обугленные трупы с простреленной головой, так и не смогла разобраться, кто из этих людей был убит, а кто добровольно покончил с собой. Через год, 23 декабря 1995-го, во Франции, в горном массиве Веркор, были найдены обгоревшие тела еще шестнадцати последователей Храма Солнца, в том числе троих детей.

Маккензи и Малансон вели расследование соответственно во Франции и Швейцарии, причем нередко обменивались информацией, что совершенно не типично для сотрудников спецслужб. В ходе совместной работы они высказали предположение, что итальянские спецслужбы, а точнее, «Гладио» [48] косвенно причастны к этой темной истории. Через несколько дней следствие по делу было прекращено.

Конечно, в то время они были еще слишком молоды и не могли рассчитывать, что им удастся предъявить обвинение подпольным сетям, управляемым НАТО… Как бы то ни было, аналитики сохранили прекрасные отношения. Их объединяла общая неприязнь к административному произволу, и нередко они оказывали друг другу услуги. К тому же оба были знатоками и любителями хорошего виски и постоянно делились своими находками в этой области.

Но на этот раз Ари вынужден был признать, что требует от друга слишком многого.

— Так, держи рот на замке, а я просто сделаю свою работу, идет? — сказал Жером, открывая стеклянную дверь.

— Ты меня совсем за придурка держишь?

— Нет, но у тебя жуткий французский акцент.

— Еще не хватало, чтобы швейцарец учил меня французскому…

Они вошли в холл и направились к стойке, где ночной охранник, откинувшись на сцепленные за затылком руки, смотрел телевизор.

— Добрый вечер…

Малансон вынул удостоверение федеральной полиции.

— Добрый вечер. Майор Малансон. Мы расследуем смерть Сандрины Мани. Хотелось бы осмотреть ее рабочее место.

Охранник в замешательстве выпрямился.

— Но… Меня не предупредили, и…

— А с какой стати нам вас предупреждать? — отрезал агент, стараясь казаться внушительным. — Будьте любезны немедленно проводить нас в ее офис.

Поколебавшись, охранник ответил:

— Я… Как скажете…

Он встал, нашел в ящике ключи и подвел посетителей к лифту. Ари сдержал улыбку: блеф его приятеля был шит белыми нитками, и то, что им попался такой доверчивый охранник, — неслыханное везенье. Хотя как знать, возможно, в Швейцарии полицейское удостоверение производит более сильный эффект?

Они поднялись наверх, прошли по двум коридорам, и охранник открыл им дверь кабинета.

— Вообще-то ваши коллеги уже не раз сюда приходили…

— Да, мы в курсе, — сухо бросил Малансон. — Пока можете быть свободны, мы вас позовем, когда закончим.

Охранника не пришлось просить дважды. Он явно хотел убраться подальше от этих не слишком любезных легавых.

— Тонкая работа, ничего не скажешь, — прошептал Маккензи, наклоняясь к другу.

— Главное, сработало. Он из тех, кто боится за свое место. Таких легко запугать.

— Ну-ну…

Они осмотрели кабинет Сандрины Мани. Ее личные вещи, очевидно, забрал муж, но компьютер и документы остались на месте.

— Ты ведь у нас компьютерный гений, — объявил Маккензи, указывая на компьютер. — Поднатужься и откопай то, что мне нужно.

— Было бы проще, если бы ты сказал, что именно тебе нужно…

— Досье, составленное Сандриной Мани. Это отчет для ООН, в котором идет речь о напряженности в провинции Киву в Демократической Республике Конго, или о колтане, или же о МФП. Последняя версия, вероятно, датирована днем, когда она умерла. В компьютере наверняка остались следы поисков, записей, короче, сам не знаю…

— О’кей, о’кей, я попробую. Надеюсь, твое односолодовое того стоит!

— Японское. Семнадцать лет выдержки. Может, для тебя и крепковато.

Малансон покачал головой, сел за стол и включил компьютер.

Швейцарец с головой ушел в поиски, Ари же обыскивал комнату. Все это уже было. Он точно так же рылся в кабинете Чарльза Линча, пока Мари Линч копалась в компе. Ему вновь пришлось перебирать одну за другой картонные папки, перелистывать книги, изучать кучи бумаг, бегло их проглядывая.

— Смотри-ка, а у нее был объект, созданный в Линуксе, — вдруг прошептал Малансон.

— Чего?

Швейцарец улыбнулся.