Чтение онлайн

Певец в красоте поседелых кудрей.

Младым преисполненный жаром.

"В струнах золотых вдохновенье живет,

Певец о любви благодатной поет,

О всем, что святого есть в мире,

Что душу волнует, что сердце манит…

О чем же властитель воспеть повелит

Певцу на торжественном пире?"

"Не мне управлять песнопевца душой

(Певцу отвечает властитель);

Он высшую силу признал над собой;

Минута ему повелитель;

По воздуху вихорь свободно шумит;

Кто знает, откуда, куда он летит?

Из бездны поток выбегает;

Так песнь зарождает души глубина,

И темное чувство, из дивного сна

При звуках воспрянув, пылает".

И смело ударил певец по струнам,

И голос приятный раздался:

"На статном коне по горам, по полям

За серною рыцарь гонялся;

Он с ловчим одним выезжает сам-друг

Из чащи лесной на сияющий луг,

И едет он шагом кустами:

Вдруг слышат они: колокольчик гремит;

Идет из кустов пономарь и звонит;

И следом священник с дарами.

И набожный граф. умиленный душой,

Колена свои преклоняет

С сердечною верой, с горячей мольбой

Пред Тем, что живит и спасает.

Но лугом стремился кипучий ручей;

Свирепо надувшись от сильных дождей,

Он путь заграждал пешеходу;

И спутнику пастырь дары отдает;

И обувь снимает и смело идет

С священною ношею в воду.

"Куда?" - изумившийся граф вопросил.

"В село; умирающий нищий

Ждет в муках, чтоб пастырь его разрешил,

И алчет небесныя пищи.

Недавно лежал через этот поток

Сплетенный из сучьев для пеших мосток -

Его разбросало водою;

Чтоб душу святой благодатью спасти,

Я здесь неглубокий поток перейти

Спешу обнаженной стопою".

И пастырю витязь коня уступил

И подал ноге его стремя,

Чтоб он облегчить покаяньем спешил

Страдальцу греховное бремя.

И к ловчему сам на седло пересел

И весело в чащу на лов полетел;

Священник же, требу святую

Свершивши, при первом мерцании дня

Является к графу, смиренно коня

Ведя за узду золотую.

"Дерзну ли помыслить я, - граф возгласил,

Почтительно взоры склонивши, -

Чтоб конь мой ничтожной забаве служил.

Спасителю-богу служивши?

Когда ты, отец, не приемлешь коня,

Пусть будет он даром благим от меня

Отныне тому, чье даянье

Все блага земные, и сила, и честь,

Кому не помедлю на жертву принесть

И силу, и честь, и дыханье".

"Да будет же вышний господь над тобой

Своей благодатью святою;

Тебя да почтит он в сей жизни и в той,

Как днесь он почте н был тобою;

Гельвеция славой сияет твоей;

И шесть расцветают тебе дочерей,

Богатых дарами природы:

Да будут же (молвил пророчески он)

Уделом их шесть знаменитых корон;

Да славятся в роды и роды".

Задумавшись, голову кесарь склонил:

Минувшее в нем оживилось.

Вдруг быстрый он взор на певца устремил

И таинство слов объяснилось:

Он пастыря видит в певце пред собой;

И слезы свои от толпы золотой

Порфирой закрыл в умиленье…

Все смолкло, на кесаря очи подняв,

И всяк догадался, кто набожный граф,

И сердцем почтил провиденье.

"За днями дни идут, идут,

Напрасно; Они свободы не ведут

Прекрасной; Об ней тоскую и молюсь, Ее зову, не дозовусь.

Смотрю в высокое окно

Темницы: Все небо светом зажжено

Денницы; На свежих крыльях ветерка Летают вольны облака.

И так все блага заменить

Могилой; И бросить свет, когда в нем жить

Так мило; Ах! дайте в свете подышать; Еще мне рано умирать.

Лишь миг весенним бытие м

Жила я; Лишь миг на празднике земном

Была я; Душа готовилась любить… И все покинуть, все забыть!"

Так голос заунывный пел

В темнице… И сердцем юноша летел

К певице. Но он в неволе, как она; Меж ними хладная стена.

И тщетно с ней он разлучен

Стеною: Невидимую знает он

Душою; И мысль об ней и день и ночь От сердца не отходит прочь.

Все видит он: во тьме она

Тюремной Сидит, раздумью предана,

Взор томный; Младенчески прекрасен вид; И слезы падают с ланит.

И ночью, забывая сон,

В мечтанье Ее подслушивает он

Дыханье; И на устах его горит Огонь ее младых ланит.

Таясь, страдания одне

Делить с ней, В одной темничной глубине

Молить с ней Согласной думой и тоской От неба участи одной -

Вот жизнь его: другой не ждет

Он доли; Он, равнодушный, не зовет

И воли: С ней розно в свете жизни нет; Прекрасен только ею свет.

"Не ты ль,- он мнит,- давно была

Любима? И не тебя ль душа звала,

Томима Желанья смутного тоской, Волненьем жизни молодой?

Тебя в пророчественном сне

Видал я; Тобою в пламенной весне