События

– Я стоял перед гаражом один. Знаешь такие улицы, где, кроме этих гаражей, и нет ничего? Вот на такой улочке и было дело. Я стоял один… Хотя нет. Были еще четверо. Да-да, они, все четверо, не перебивай. Но они… В общем, я их уже застрелил. В этом месте не было машин, как ни странно. Свою машину они оставили в начале улицы.

На стенах гаража висели разные инструменты, не автомобильные. В основном – все для взлома и проникновения на частную собственность и «инструменты» для защиты тех богатств, которые они получали за травлю людей. Вплотную к стене, что находилась напротив двери гаража, стоял стол, на котором лежали различные наркотические вещества и грязные денежные купюры. (Прям как интеллигент разговариваю!) На экране микроволновки мигали нули – я прервал ужин убитых. А на часах-то пять утра. Самое время.

На улице было, скажем, прохладно, прибавим к этому мою сломанную ногу, которую я волочил к гаражу пару-тройку кварталов. За спиной падал редкий снег и слышался вой полицейских сирен. Одна мысль о том, что будет дальше, заставляла меня дрожать… Я не мог даже представить себе жизнь за решеткой. Но в то же время я был счастлив, ведь месть свершилась, а большего мне и не нужно было.

Однако мысль о тюрьме оказалась все же сильнее. Я взвел курок, поднес пистолет к виску. Одно нажатие – и я больше не буду страдать. Знаешь, как сложно смириться с тем, что ты сейчас должен себя убить, чтобы было легче?

– Нет.

– Это риторический вопрос, не перебивай. В тот момент старался думать о хорошем. Я весь напряжен. Мне страшно. Пришлось приложить последнее усилие, чтобы нажать спусковой крючок. И тут один из этих уебков дрогнул. Видимо, я промазал, когда стрелял в его позвоночник. Резко направил пистолет в его сторону, быстро прицелился и нажал. Забавная херня. Раздался предательский щелчок. Патронов уже не было. Ну что мне еще оставалось делать?

Быстрыми шагами, насколько это возможно с моей ногой, подошел к одному из стеллажей с инструментами, недолго думая схватил то, что на вид было потяжелее, и направился к нему. Схватил я лом, если что. Он сидел, опираясь спиной на ножку стола. С ходу двинул ему по челюсти ломом. Он упал и пытался перевернуться. Как же не помочь? Пнул в грудь. Он оказался на спине; кашляя и плюясь кровью, пытался что-то сказать. Но у него не получилось. С хорошего размаха я ударил его по лицу. Лицевая кость была сломана. Мне было мало. Оперся на его солнечное сплетение коленом, взял лом, как копье, и начал добивать противника той частью, что предназначена для выдирания гвоздей.

Все было в крови. Ошметки летели в разные стороны. Гроб у него точно будет закрытый. Его лицо напоминало мне наполовину съеденный арбуз.

Сирены были уж очень близко. Я спиной оперся на ту самую ножку стола, сев около тела. Полиция приехала. Остановились машины. Из них вышли ребятки с оружием. Как только они заглянули в гараж, их решительности поубавилось. Я поднял лом вверх и сказал: «Чтоб вы меньше со мной разговаривали, вот этим я убил его», – и показал в сторону красавчика, после чего добавил: «А вот там лежит пистолет, которым я грохнул остальных. Вопросы? Жалобы? Предложения?»

Не поверишь, но они молчали. Я поднялся и направился к выходу, но, как только вышел из гаража, мне захотелось развернуться и попрощаться с ними. Что я и сделал. Вытянул средние пальцы, а кулаки сжал, я понимал что этим жестом трупы я не оскорблю, но на душе стало еще легче… Тут же подскочили служители закона и заломили мне руки за спину, надели наручники и толкнули в сторону машины. А дальше ты и сам знаешь… С этого же момента ты за мной следил?

– Я, вообще-то, просил с самого начала. А ты мне концовку выдал. С самого, блядь, начала!

– А чего ты злишься? Ты уже победил. Я сломлен. Повержен. И месть твоя свершилась.

– Ладно, я спокоен. Кэйн, давай с самого начала, да хоть с первого класса. Хоть узнаю, как ты до такого докатился. Может, у тебя желчи поубавится и поймешь, почему так много людей хотели твоей смерти.

– Ну, тебя за язык никто не тянул.

За одиннадцать лет до событий в гараже я жил в пригороде – в Грейсе, городке, который находился в тридцати двух километрах от Лондона. Город тихий, народу не шибко много на улицах. Домик у нас был двухэтажный, с лужайкой. Перед домом стоял почтовый ящик с надписью «Кинг» – это фамилия моей семьи.

Хоть дом снаружи и выглядел неплохо, но внутри был ужасен. Обои на пару со штукатуркой отрывались и осыпались, трубы нужно было заменить лет десть назад, особенно газовые, крыша протекала, доски гнили. В детстве я этого не понимал, думал, что все нормально и делать с этим ничего не надо. Скорее всего, никогда не видел лучших условий, и просто не с чем было сравнить.

В семье нас было четверо. Мы ничем не отличалась от других семей в этом городе. Мой отец Брюс и мама Молли воспитывали меня и сестру Кейт.

Отец работал охранником в местном магазине. Работа у него была паршивой, платили мало, не уважали. В его магазине даже не было камер, а работал он один, и если в самом дальнем углу кто-то положит себе за пазуху маленькую банку шпрот и потом этой банки не досчитаются, то все, прощай, премия. И нередко воровали работники магазина, но отцу никто не верил.

Мама работала кассиром на заправке, которая находилась перед выездом из города. Посетителей было мало, ее частенько грабили местные хулиганы, не раз пытались устроить поджог. Везде несправедливость и грабеж.

Сестра любила крутить в руках свои русые волосы. Больше ничем полезным она не занималась. Была очень стройна. Старше меня на пару минут, но мы были совсем непохожи друг на друга – двойняшки, а не близнецы. Ее глаза – это натуральное воплощение наглости. Хотя она и не очень своей наглостью пользовалась. Я люблю свою сестру. У меня хорошая сестра. Возможно, даже лучше, чем я сам. Не могу объяснить почему, но уже тогда я понимал, точнее, чувствовал, что она будет хорошим человеком – или будет таковым казаться.