Содержанка для Миллиардера

Я не знаю, как описать все то, что я испытываю. Противны ли мне прикосновения этого мужчины? Нет, не противны. Скорее меня пугает моя реакция на каждое его касание.

Еще никогда и никто не волновал меня так, как этот мужчина. Ни один мальчик из моего университета не вызывал тех чувств и эмоций, которые вызывал он. А он ведь даже ничего для этого не сделал. Просто появился в нашей семье. Просто вел бизнес с матерью. Просто не обращал на меня внимания.

Нарочно игнорировал? Нет, не думаю. Для того чтобы делать что-то специально, нужно помнить о существовании человека. Для него меня никогда не было, не существовало. Он даже по имени меня не называл. Потому что это было неважно.

Холодный. Бесчувственный. Безэмоциональный. Я не знаю, чем он меня зацепил. Что такого сделал, что засел в моей голове настолько глубоко, на такое длительное время. Нет такого момента, после которого меня прострелило.

Он просто появился в моей жизни и мое сердце начало биться иначе. Как сумасшедшее. Бешеное. Вырывалось из груди. А после он пропал. Испарился так же резко, как и появился. И я была готова завыть от тоски и боли. 

То же самое происходило и сейчас. Сердце колотилось как ошалелое, а я смотрела в его глаза. Темные. Мрачные. Видела, как они пугающе поблескивали.

– Хватит вести себя так, как будто к тебе ни разу не прикасался мужчина.

Его слова заставляют сжать бедра еще сильнее, а лицо моментально покраснеть. Я не могу скрыть своей реакции. Не могу утаить того, что его слова бьют в самую точку.

Никто и никогда. Так далеко я не позволяла зайти никому. И не потому что хотела, чтобы это был он. Просто никто не вызывал во мне желания. Не хотелось.

Его взгляд меняется. Барнс прищуривает глаза и смотрит так, что мне хочется тут же сбежать. Спрятаться. Скрыться от его взгляда. Он все понял? Понял?

– Сколько мужчин к тебе прикасались, Эмма?
– его голос хриплый, заставляющий тело дрожать.

Я пытаюсь справиться с волнением. Очень пытаюсь, но получается откровенно паршиво. Взгляд начинает метаться, я пытаюсь опустить лицо вниз, но он тут же фиксирует пальцами мою шею и не позволяет мне этого сделать.

– Я задал вопрос, Эмма.

Он начинает злиться, а я не могу решить, что сказать. Правду или солгать? Но он ведь все равно поймет? Правда? Мужчины такое понимают... Чувствуют. Значит если я совру сейчас, после правда все равно вскроется.

– Один, - выдаю практически шепотом. Говорю чистую правду. Ко мне прикасался только один мужчина. Он. Только что. Да даже сейчас продолжает касаться.

В его взгляде что-то меняется. Не могу уловить что именно. Не понимаю. Я это просто чувствую. Его пальцы на шее сжимаются сильнее, так, что еще немного и дышать станет трудно.

– Как давно?
– он склоняется надо мной настолько близко, что его дыхание обжигает губы. Но он не собирается меня целовать. Просто хочет всматриваться в мои глаза с близкого расстояния. Пугать еще сильнее.

Ему нравится чувствовать мой страх.

– Ты все еще меня касаешься.

Теперь в его взгляде я четко различаю злость и ярость. Они смешиваются во взрывоопасный коктейль. Я была права. Ему не понравилось то, что я девственница. И что теперь? Он меня вышвырнет? Отправит обратно прямо в лапы того ублюдка?!

Уверена, Хейза не испугает новость о моей девственности, даже, скорее всего, наоборот, позабавит.

– Ты целка и пришла себя предлагать в содержанки?! — это звучит грубо, но я не подаю вида, что это как-то меня задело. Не время показывать обиды.

– А что плохого в том, что ты будешь первым? Я думала это, наоборот, ценится, - наглею. Решительно смотрю в его глаза. Да, я девственница, но в этом же тоже должны быть свои плюсы?

– Значит не передумала?
– его губы изгибаются в издевательской усмешке, а я лишь прикусываю щеку изнутри.

Ситуация хуже не придумаешь. Я стою голая в его спальне и пытаюсь себя представить в выгодном свете. Уговариваю, чтобы он меня не вышвырнул. Пытаюсь не думать о том, насколько это унизительно. Не хочу даже обдумывать это.

– А должна была?

– Назад пути не будет, так что хорошо подумай.

Меня злят его слова. До жути бесят.

– Я не передумаю.

Он все еще усмехается. А после его рука отпускает мое горло, скользит в мои волосы и больно сжимает их на затылке.

– Тогда на колени, я и так много времени потратил на разговоры.

Звук захлопнувшейся двери бьет по нервам, заставляет ногтями впиться в кожу ладоней. Тело прострелила дрожь. Распахнув губы, я жадно глотаю воздух. Сердце бешено колотиться в груди, работает на износ.

Подняв взгляд, я смотрю на хозяина кабинета. На мужчину, который пугал меня всегда, вгонял в ужас, и я понимаю, что это не изменилось.

Даже сейчас, просто смотря мне в глаза он заставляет меня леденеть изнутри. Одним лишь взглядом. Холодным. Равнодушным. Леденящим.

“Отчим” - так я называла его раньше. В те моменты, когда он до чертиков меня злил. Это было давно, но я помню все как сейчас. Помню каждый раз, когда он приходил в наш дом. Когда на пару секунд задерживал на мне свой холодный взгляд, а я как будто прирастала к месту, на котором стояла. Как будто лишалась возможности собой управлять.

Меньше всего я хочу находиться здесь и унижаться, но, кажется, у меня нет выбора.

– Ты должен мне помочь!
– говорю твердо, хотя на моем месте любой нормальный человек не то, чтобы просил, умолял бы.