Чтение онлайн

Так в чем же дело?!

Дело в том, что труба КТК – единственный "частный" (то есть, не находящийся под безусловным контролем "Транснефти") нефтепровод, проходящий через территорию России. И хотя Россия является в нем наиболее крупным акционером (24% акций), остальные активы этой трубы принадлежат Казахстану (19%), Оману (7%); а также нефтяным компаниям "Шеврон" (15%), СП ЛУКОЙЛа с Би-Пи (12,5%) и СП "Роснефти" с "Шелл" (7,5%).

С 2005 года "Транснефть" (в некоем содружестве с "Роснефтью") стала официальным "главноуправляющим" КТК. И потребовала, прежде всего, увеличить тарифы на прокачку по нему тенгизской нефти. А далее предложила реализовать увеличение мощности этого нефтепровода лишь при условии соблюдения принципа "качай или плати". Который, в данном случае, предусматривает гарантии остальных частных акционеров и "Казмунайгаза" на заполнение новой "трубы", а также немедленное погашение долга КТК в размере почти 6 млрд. долл. перед Россией. Кроме того, Россия не хочет брать на себя основную часть коммерческих рисков проекта, и требует финансирования строительства второй очереди трубопровода не за счет пропорциональных взносов средств акционеров, а за счет заемных средств.

Но Астана на такие условия соглашаться не хочет. И потому, что это нежеланное для ее западных (да и восточных) партнеров увеличение "транзитной зависимости" от России. И потому, что сейчас совершенно ясно: "большая добыча" нефти на Кашагане откладывается на неопределенный срок. Как минимум – до 2013-2015 года. И, значит без нефти того же самого Тенгиза – нечем наполнить стратегически важный для западных партнеров Казахстана (и уже построенный!) трубопровод "Баку – Тбилиси – Джейхан". А ведь Назарбаев уже пообещал – осенью в США, а также зимой в Германии, – наполнить эту трубу!

Отсюда и двусмысленные и путаные заявления казахстанского лидера на переговорах в Москве.

Однако в подтексте этих переговоров находится и еще один "параллельный" сюжет. Всего за 4 дня до визита Назарбаева к Путину, 15 марта, в Афинах было подписано российско-болгарско-греческое межправительственное соглашение о строительстве нефтепровода "Бургас – Александруполис" с проектной мощностью прокачки до 50 млн. тонн нефти в год (рис. 20).

Этот короткий (менее 300 км) и сравнительно дешевый (менее 1 млрд. евро) трубопровод может быть построен за 2-3 года и позволит решить главную проблему нефтяного экспорта из Черноморского бассейна (в том числе, экспорта из трубы "Баку-Новороссийск") – проблему "заторов" в Босфоре и Дарданеллах, из-за которых танкерам иногда приходится неделями простаивать в турецкой очереди на проход через Проливы.

По межправительственному соглашению, 51% акций будущей трубы из Черного в Эгейское море получит российская компания ООО "Трубопроводный консорциум Бургас-Александруполис" с равными долями в нем "Транснефти", "Роснефти" и "Гапромнефти", а по 24,5% акций – болгарская и греческая стороны.

И еще одна проблема Назарбаева в дискуссии по трубопроводу КТК состоит в том, что частные акционеры КТК (прежде всего, "Шеврон") сразу жадно ухватились за перспективы будущей трубы, обходящей Проливы, и начали переговоры о возможности приобретения в ней болгарской или греческой доли. И тут же выразили готовность согласиться на российские условия расширения КТК до проектных 67 млн. тонн.

Назарбаев в Москве не мог не отреагировать на эти обстоятельства, причем во взятой им за основу интонации "коммерческих мотиваций". Он и отреагировал, заявив, что "…без подключения Казахстана к этой трубе она не будет эффективной".

Мы видим, тем самым, как Назарбаев осуществляет сложный политический маневр. Он берет решаемую технологическую проблему, создает вокруг нее некое "коммерческое" обрамление, а затем превращает ее в некий фатум. И далее говорит: поскольку все так фатально, то, вы уж извините, мы вынуждены гнать свою нефть мимо вас.

На самом деле, он имеет в виду другое. Геополитическую конъюнктуру, которая, умаляя Россию, отдает нефть тем, кто выигрывает на поле миропроектной конкуренции. Сначала этот выигрыш – потом нефтяные доли.

По сути, Назарбаев шантажирует Россию тем, что пустит нефтяные потоки в обход ее территории. Мол, не взыщите, международная ситуация сложная, а вы превращаетесь в миропроектный нуль. Нам-то в такой ситуации что делать?

Назарбаев должен диверсифицировать энергетическое сотрудничество, исходя из миропроектной диверсификации. Но любая такая диверсификация – очень болезненна. Потому что при диверсификации все партнеры начинают нажим на диверсификатора по принципу "либо-либо". Такой нажим на Туркменбаши уже привел, по нашей гипотезе, к его смерти. Холод этого нажима не может не испытывать на себе и Нурсултан Назарбаев. Использует ли Россия это обстоятельство? Если она его не использует, его используют против нее.

Пока что Казахстан, сохраняя "энергетические" связи с Россией, одновременно активно "работает" в направлении расширения поставок энергоносителей как в Китай, так и в Европу. И, следовательно, объяснение смены правительства в Казахстане якобы появившейся у власти страны исключительно "прокитайской" ориентацией – упрощение реальной ситуации.

Но что произойдет завтра?

2.5. Акторы – и власть

При герменевтике нового правительства Казахстана кто-то использует "внешний" код. А кто-то – код "внутренний". Те, кто использует внутренний код расшифровки происходящего, утверждают, что одна из главных причин кадровых перестановок в Казахстане – укрепление власти в пользу наиболее "надежных" (и одновременно наименее опасных с точки зрения политических амбиций) представителей "семейного клана" президента Назарбаева. Который – особенно после скоропостижной смерти Туркменбаши – срочно озаботился выстраиванием "структуры преемственности и устойчивости власти".

Назарбаев готовится к участи Туркменбаши? При такой смелой (и будем надеяться, что неверной) гипотезе внутренний и внешний коды совпадают.

В связи с этим нужно отметить, что в Казахстане о бывшем премьере Д.Ахметове (который в этой "кадровой ротации" стал гражданским министром обороны) говорят как о человеке, близком к "алюминиевому королю" республики, президенту Евразийской промышленной ассоциации Александру Машкевичу.

В то же время нового премьера К.Масимова связывают с группой Тимура Кулибаева, мужа средней дочери президента Назарбаева, Динары. Кулибаев – председатель "Казахстанской ассоциации организаций нефтегазового и энергетического комплекса" KazEnergy.

Новым спикером верхней палаты парламента Казахстана (сената) вместо Нуртая Абыкаева стал бывший глава МИДа Касымжомарт Токаев. При этом эксперты подчеркивают, что, возглавив сенат, Токаев стал "вторым лицом" в государстве (в случае "трагических обстоятельств" он временно займет пост президента). Не напоминает ли это что-то из туркменских, так сказать, наработок?

Утверждается также, что инициаторами отставки бывшего спикера Абыкаева (ставшего послом Казахстана в России) были Рахат Алиев и его жена, старшая президентская дочь Дарига. Позиции Абыкаева (о котором ранее говорили как об одном из возможных преемников Н.Назарбаева) сильно пошатнулись уже в начале 2006 года, когда его ближайшего соратника Ержана Утембаева обвинили в убийстве известного оппозиционного лидера Алтынбека Сарсенбаева.

Наконец, МИД возглавил бывший помощник президента по вопросам национальной безопасности и секретарь Совета безопасности (а заодно – известный политтехнолог) Марат Тажин. Эксперты указывают, что Тажин пользуется авторитетом у различных политических властных групп, и довольно часто выступает в роли посредника в "конфликтных" переговорах между ними. Но, если так понадобился опытный и авторитетный "примиритель", – значит, конфликт нарастает!?

То, что это действительно так, показали последующие кадровые перестановки.