Чтение онлайн

Но все это – сценарий #2. Прорыв "через флажки", через заданную всем этим двадцатилетием "регрессивную рамку". Находясь внутри этой рамки (сценарий #1), класс может только дергаться и продавать, продавать и дергаться. Дергаться он будет потому, что его международный "патрон" не дает ему шансов даже при осуществлении самых далеко идущих продаж. А продавать он будет потому, что он ничего другого делать не может. Он дернулся, оскалился – его прищучили; он пытается что-то продать.

Это не поведение господина. Это поведение раба. А раб будет уничтожен. Просто из-за ненужности и по другим причинам. В силу необходимости для "патрона" неких иных форм господства в России.

Продажа и дерганье, дерганье и продажа – вот суть того "белого поворота", который я хотел обсудить. Мне все равно, кто выведет Россию за регрессивные флажки – красные или белые. Но то, что происходит, никак не говорит в пользу надежды на то, что кто-то собирается ее за эти флажки выводить".

А в логике дерганий и продаж "белое" выглядит весьма специфически. Если нельзя продать ничего другого – почему не продать антисоветизм, антикоммунизм, часть своего исторического наследства? Инстинкт помойки говорит о том, что это не наследство, а банальный товар. Ничуть не хуже и не лучше других. Знамя продается, как вещь, на рынке брендов и электоральных манипуляций. Этим предается История. А значит, и страна, у которой нет другого выхода, кроме как ответить на вызов "экспроприации Истории". Если Россия не сумеет этого сделать – ее не будет.

Весь мир смотрит на это с отвращением, ужасом и надеждой. Потому что у мира тоже отнимают Историю. Россия оказалась слабым звеном в цепи, звенья которой связаны исторической волей. Цепь порвана. И Россия может только повторить слова Гамлета: "Порвалась дней связующая нить". И сказать о своем предназначении – СОЕДИНЕНИИ ПОРВАННОГО. Или же – об отказе от предназначения и готовности к позорному концу.

Выбор пока все еще за нею. Не за Слиской и Зюгановым, не за Тюлькиным и Сигуткиным, – за страной. С ее эгрегором, миссией и символами. Символами, которые у нее пытаются отобрать вместе с честью, душой и жизнью.

Отдаст ли? Заметит ли чудовищные попытки в своем уже почти постисторическом полусне?

Часть 1. О Ельцине

Я не могу избежать новой темы, соткавшейся из воздуха. Темы Ельцина, вовлеченной в общественный оборот фактом смерти бывшего Президента России. И я не хочу эту тему обсуждать подробно, поскольку сам факт такого обсуждения, вне зависимости от его интонации, придает событию избыточный масштаб.

Поэтому я позволю себе исчерпать тему с помощью самоцитирования. После одной из достаточно бессмысленных дискуссий, в тягостном состоянии, порожденном стилем дискуссии, составом участников, тупиковостью проблем, связанных с языковой заданностью, – я дал интервью представителю агентства "Росбалт". А прочитав интервью, я понял, что не хочу говорить о произошедшем ни в большем масштабе, ни в другой интонации. Не хочу уподобляться ни Зюганову, ни Чубайсу.

Итак, я просто приведу данный материал, появившийся на сайте "Росбалт".

Автор материала – корреспондент "Росбалта" Игорь Джохадзе. Материал – следующий.

– Бориса Ельцина сегодня многие называют "президентом-освободителем" и сравнивают с императором Александром II. Как вы считаете, насколько корректны подобные исторические параллели?

– Вы привели мнение той части российской элиты, которая полностью удовлетворена результатами ельцинских преобразований. К сожалению, это меньшая часть общества, большинство же россиян, на самом деле, придерживаются иного мнения. В противном случае Ельцин был бы сегодня кошмарно популярен, чего нет и в помине.

Но огромная историческая заслуга Ельцина в том, что он не допустил распада России, а такая угроза реально существовала, это нужно признать. Он хитрил, когда говорил: "берите суверенитета столько, сколько сможете", но при этом, ухмыляясь про себя, думал: "сколько можете" – это совсем не так много, как вам кажется. При всем своем критическом отношении к Ельцину, я не вправе оценивать девятилетний период его правления тотально негативно. Как я тогда должен оценивать народ, его избравший?

– Следует ли понимать ваши слова в том смысле, что Ельцин все-таки принес России больше плохого, чем хорошего?

– Как у политика у него есть свои грехи. Он допустил цивилизационный регресс, поломал существовавшую константу жизни страны, вверг людей в шок. Он создал из России ухудшенное латиноамериканское государство с колоссально низким уровнем жизни тех локомоционных групп населения, которые везде занимают передовые позиции и "тащат" за собой общество, – ученых, преподавателей, врачей и т.д. Ельцин для меня – архитектор регресса и социальной деградации.

Но, справедливости ради, могу сказать, что этот процесс инволюции начался не в 90-м или 91-м годах, а гораздо раньше, то есть не при Ельцине-президенте, а, может быть, даже на этапе, когда он был первым секретарем МГК КПСС, когда он, жесткий авторитарный коммунист, мечтал об "ускорении" и перестройке. А потом оказалось, что он хотел совсем не того, к чему шла страна, и ему стало ясно, что политика – это искусство возможного. Плохо, что Ельцин ничего не сделал, чтобы остановить этот процесс деградации, он плыл по течению в этом мутном потоке истории. Но хорошо, что ему удалось все же не потопить в нем корабль российской государственности.

– Ельцин считается главным инициатором Беловежского соглашения, оформившего распад СССР. Многие до сих пор не могут простить ему подпись под этим документом…

– Не Ельцин разрушил СССР. Почему не распался Китай, почему устояли коммунистические режимы Северной Кореи и Кубы? Дело не в строе и не в идее. Дело в элите. Наш правящий класс в начале 90-х годов, в стремлении конвертировать социально-политические преобразования в некие приобретения для себя лично, предал интересы народа, бросил его на произвол судьбы.

И здесь я должен процитировать троцкистов, которые вели дискуссии на XV партийной конференции:

"Оторванная от широких масс партия в лучшем случае может погибнуть в неравном бою. А в худшем? Скажете, сдаться в плен? Нет, в политических битвах в плен не берут. В худшем – она предаст интересы породившего ее класса. В этом смысл и суть термидорианского перерождения".

Ельцин был выразителем чаяний этой элиты, но одновременно он ее ненавидел. Борис Николаевич – замечательно противоречивая фигура. И в этом – сильная сторона его личности.